Bраг Империи - Максим Шторм

Как расценит Вальпургия случившееся? Если и впрямь Яроград стерт с лица земли неведомоо какими могущественными силами или же новейшей магией, до которой додумались тамошние Часовые, что она озвучит ему при встрече? Обвинит в подлом ударе в спину, пользуясь относительным затишьем?

Со стороны все это напоминало бред. И Коренев прекрасно это понимал. Он сидит и переживает, что подумает об их честных намерениях Верховная ведьма, которая сама наверняка таит что-то за пазухой, добиваясь этой встречи под предлогом переговоров! Смешно.

А если она захочет пойти иным путём и, пользуясь столь удобным случаем, отомстить за гибель тысяч поданных? Согласно разведданным службы князя Рокоссовского, в Ярограде и его окрестностях обретался самый крупный выводок тварей на всех северных землях. И если мощность магического взрыва соответствует первоначальным оценкам, то минувшим днём Ковен недосчитался целой армии в шесть-семь тысяч голов. Серьёзная потеря, чтоб о ней просто забыть или сделать вид, будто вообще ничего не произошло.

А еще Император не любил, когда его водят за нос. Но сейчас им овладевало стойкое чувство, что именно подобное и происходит. Это треклятое расследование о пропавших энергокристалах чрезмерно затягивается. Старший следователь граф Кулагин сидит в Лютограде, забросив свои основные дела и просто убивает время. Беглый Часовой так и не найден. А тут еще этот загадочный и такой неуместный взрыв, стирающий с земли целый город. Уж не значит ли это, что за его монаршей спиной некоторые личности начали играть в собственную игру по своим правилам?

Что, если далеко на севере уже давно тлеет заговор? В конце-концов, это самый отдалённый и слабо контролируемый регион государства. И люди там живут давольно своенравные, которые не раз наплевательски относились к государевым указам. И разве не там родина главного предателя и изменника в истории современного человечества? А кровь не водица… Рано или поздно она даст о себе знать. И что вообще им известно о строптивом и непокорном воине, сыне погибшего Александра Бестужева?

Кореневу самому не нравился ход его мыслей. Но он вынуждено признавал, что в них есть намалое зерно, похожее на горькую неприятную правду. Хотя пока у него были только подозрения. Но спокойнее на душе от этого не становилось.

Своими тревогами он не стал делиться ни с кем. Рокоссовский чрезмерно, при всех его талантах и достоинствах, благовоил северянам, Перумов, наоборот, не скрывает своей открытой заинтересованности в видах на северные земли. Воронцов ко всему был всегда настроен скептически и заранее предосудительно. Свою супругу Коренев лишний раз не хотел озадачивать тяжкими думами. Он и так чувствовал себя виноватым в том, что не признался в истинной цели своего завтрашнего отбытия в Кромлех.

В итоге у него будет почти трое суток, чтобы еще раз все тщательно обдумать и взвесить. Громадный воздушный корабль самого Императора, размером с небесную крепость, не мог развивать сходную с юркими курьерами и легкими десантными бортами скорость. Да и признаться, при всем своём мальчишеском нетерпении, Коренев не торопился.

Встреча с Верховной ведьмой Ковена виделась ему отчаянной, опаснейшей провокацией, сходни хождению без страховки над пропастью, полной голодных чудовищ.

И любая ошибка будет чревата непоправимыми серьёзнейшими последствиями. И у него просто нет права оступиться.

И все равно нет-нет, да и возвращался Константин в своих мрачных мыслях к проклятому наследнику проклятого рода. Альрик Безродный. Неужели такой умнейший человек, как князь Рокоссовский, все же в нём ошибся и парнем движет то, что когда-то привело его прадеда на костёр?..

Глава 3

Когда я дошел до избушки Мецгера, уже смеркалось. Ранняя северная осенняя ночь уже стучала по кронам переплетающихся над головой древесных веток.

Выброшенного за двери трупа заваленного мною людоеда и след простыл. Зато вокруг его жилища следов было в избытке: свежих, зверинных. Лес прибрал его. Унёс, не оставив и воспоминания. Совсем неподалёку я обнаружил пробивавшийся между корнями огромного, необхватного дуба, казалось, проваливающегося под своей тяжестью в жирную землю, чистый прозрачный ручеек.

Напившись вдоволь холодной, невероятно вкусной ключевой воды, я почувствовал себя не в пример лучше. С наслаждением плеснул на лицо, вылил за шиворот несколько бодрящих горстей и снова припал к весело журчащему родничку.

Возвращаться домой всегда хорошо. Особенно после тяжёлых, выпавших на долю путешественника, странствий и злоключений. Не сказать, что я отошел от границы обжитых и мирных земель на такое уж дальнее расстояние, но лиха хлебнуть успел дай боже. А уж насмотрелся такого, что будет теперь что внукам рассказывать долгими зимними вечерами.

Внукам, хе-хе… Часовые стараются не обременять себя семьей. По вполне понятным причинам. Но я-то не обычный рядовой воин. И я не хотел, чтобы на мне династия Бестужевых прервалась. Не для того мой прадед сгорел на костре. Осталось только выбрать, кого назначить в спутницы жизни.

Я поймал себя на том, что беззаботно и по-дурацки расплываюсь в улыбке. Действительно дурак! О чем я сейчас думаю? Мне бы день простоять, да ночь продержаться. И все же… Кто больше времени проводит в моих мыслях, Алёна или Альбина?

Отважная строптивая и непокорная амазонка, которую в Цитадели просто все зовут Часовой Дорофеева, или загадочная, таинственная и наверняка прекрасная, хотя ее лица я так до сих пор и не видел полностью, прорицательница госпожа Троекурова?

Я не мог разобраться во всех сваливающихся на мою голову проблемах и трудностях, куда уж мне еще амурные дела решать⁈. Однако к предметам своих подспудных воздыханий я периодически нет-нет, да и возвращался…

А сейчас я возвращаюсь домой. В своё Родовое имение. К ещё одной девушке, которая прочно заняла своё непосредственное и законное место в моем сердце. К своей сводной сестре Алисе. Очень хотелось поскорее долистать дедовский дневник и дойти до записей отца. Там, где он, предположительно, написал всё о происхождении свой дочери.

Дома, помимо Алисы, меня ждал и дядя Игнат. Верный друг семьи и мой наставник. Умнейший человек и трепетный опекун. И только сейчас, наслаждаясь свежим воздухом, не затронутым скверной и смрадной вонью разлагающейся плоти и гнили, я понял, как по всем ним соскучился. Словно отсутствовал не несколько дней, а два-три месяца. Впрочем, последняя неделя для меня уж точно растянулась на целый год!

Погружающийся в сумерки лес постепенно оживал. В траве и кустарниках начала шевелиться мелкая живность, в воздухе закружили шайки вечно голодных комаров, а по веткам покрытых багрянцем деревьев на ночную вахту степенно рассаживались сверкающие в подступающем сумраке круглыми глазищами местные