Bраг Империи - Максим Шторм

Расправившиеся с кошкой Ухоры волки ушли далеко вперёд, только и видел я их серые хвосты. Славные ребята оказались. Вообще, как я уже давно приметил, ладить со всеми загадочными, не относящимися к иномирной нечисти существами этого мира у меня получается на редкость неплохо. Любопытно, почему? Дают знать мои проснувшиеся наследные Способности, какие-то скрытые таланты или просто все эти создания видят во мне милейшего и честного парня, с которым не прочь подружиться?

Волки, племя жаболюдей, обитающая возле Кромлеха полевая вила, тот же страшный и таинственный Болотный Царь… Все принимали меня за своего… Интересно, мои предки так же хорошо ладили с этими и подобными им созданиями?

К родным стенам возвышающегося над лесным массивом Имения-крепости, если продолжу путь, выйду в предрассветных проблесках лениво выползающего из-за горизонта холодного негреющего солнца. А то и раньше. И встречу новый день уже в кругу семьи. Надеюсь, Рыков, удовлетворившись моим побегом, не стал чинить допросы с пристрастием для обителей старинного бестужевского замка. Это в его же интересах.

Совсем скоро я узнаю все подробности того, что произошло и происходит. Дядя Игнат точно должен быть в курсе заварившейся в Цитадели каши. И, отталкиваясь от свежей информации, уже и буду решать, как поступать дальше. И ещё одно дело, не терпящее отлагательств. Я и так замешкался с ним, считая, что у меня полно времени.

Я просто обязан попасть на самый нижний секретный уровень под замком. Там, в скальном основании, должно что-то быть. Виденная мною в последнем сне огромная, вырубленная в земной тверди пещера, скрывающая в своей темноте нечто, спящее уже сто лет, и настойчиво требуемое моим прадедом Владимиром пробуждения. «Иерихон». Чем бы ни была эта штука, но ее создали гениальные умы герцога Бестужева и его верного помощника и инженера Арсения.

И я должен добраться до этой штуки во что бы то ни стало. Пробудить ее. И для этой цели у меня было все необходимое. Текущая в моих жилах кровь, чтобы открыть тайную дверь и попасть в глубокий подземный комплекс, и висящий на шее удивительный ключик, который должен был запустить «Иерихон».

Я терзался в догадках, чем может быть плод совместных творческих усилий моего прадеда и его инженера. Машина? Некая магическая установка? Какого назначения, вида? И почему через мой разум давно почивший Владимир так настойчиво требовал разбудить эту штуку? По всем раскладам выходило, что сейчас это для меня наиважнейшая и самая главная задача на ближайшее время. От успешного решения которой будет зависеть чуть не вся моя дальнейшая жизнь.

Готов побиться об заклад, что моему Грифону, этому хитрющему и многомудрому зверю, кое-что об этом известно. Но он же просто так ничего не скажет. Разве нет? Я дал дрыхнувшему меж моих лопаток Грифону мысленного дружеского пинка. Отмахнувшись от меня львиным хвостом, он поглубже сунул клювастую морду под орлиное крыло и, загадочно хихикнув, продолжил делать то, что он любил больше всего — спать без задних ног.

Ладно, пусть спит. Заслужил, как никто другой. Уже одно его поведение указывает на то, что никакой явной угрозы сейчас нет и мне самому можно немного расслабиться. Но время не ждет.

Я поднял с земли тяжёлый, весь исцарапанный в последних передрягах бронированый шлем и уже, было, хотел надеть его и двигаться дальше, сквозь заволакивающую лесную чащобу поздневечернюю тьму, плавно переходящую в ночь, как вдруг мое внимание привлек домик Мецгера.

Открытая дверь, искорябанные когтистыми лапами ступени покосившегося невысокого крыльца. Наверняка внутри побывал ни один зверь, привлечённый исходящими оттуда запахами протухшего мяса. Сейчас, кстати, я почти ничего не чуял. Раскрытая избушка успела хорошо проветриться, а лесные жители основательно подчистили кошмарную кладовую убитого мною людоеда… Но все же, все же с этим домиком было что-то не так.

Грифон по-прежнему не подавал признаков беспокойства, отсыпаясь после всех своих ратных подвигов.

Я надел шлем, проверил, как легко отстёгивается закинутый за спину громадный чёрный меч и осторожно двинулся к накрывающемуся тенями одинокому и пустому домику Мецгера. Но пустому ли? И, уже подходя к расстрескавшимся дубовым ступенькам, я отчётливо понял, что внутри кто-то есть. И это не лесной зверь. Что ж, выходит, свято место пусто не бывает и у избушки объявился новый хозяин?

Готовый в любой момент вступить в бой, я поднялся по ступенькам. Старые толстые доски жалобно заскрипели под моим весом. Нагнувшись, я с трудом просунулся в темнеющий дверной проем и вошёл в домик. И сразу же остановился, машинально занеся железную руку к плечу. Облачённые в броню пальцы замерли у эфеса меча. Хотя особо моей оглоблей в тесной комнате и не помашешь.

Дверь, ведущая на вторую половину дома, теперь была плотно закрыта. Внутри же первой комнаты почти ничего не изменилось. За исключением того, что на придвинутой к погасшему очагу лавке, в сумраке, кто-то сидел.

Одинокая согбенная фигурка. Совсем небольшая и на первый взгляд неопасная. Ничего угрожающего я в ней не увидел. Грифон никак не отреагировал, лишь возмущённо дрыгнул лапой. И я не ощущал от этой странной, явно человеческой, фигурки никакой угрозы…

Небольшая, закутанная в какое-то тряпье непонятного цвета и конфигурации, с наброшенной на голову накидкой, она сидела, молча глядя в потухшую печурку.

— Я давно почувствовала твое приближение, юноша…

Голос точно был женский. Чуть надтреснутый, тихий и бархатистый. Неопределённого возрастного критерия. Мог принадлежать как тетке средних лет, так и бабульке-пенсионерке.

— Сразу почуяла вашу кровь. И смотрю, не ошиблась.

Когда мне говорят подоные слова, в которых упоминается моя кровь, это, знаете ли, как-то сразу настораживает и заставляет повнимательней смотреть по сторонам. Не забывая держать руки поближе к оружию.

Говорившая обернулась и, кутаясь в свои ветхие одежды, похожие одновременно на драный безразмерный плащ и наброшеное на плечи одеяло, поправила накинутый на голову глухой капюшон. Я с трудом улавливал заретушированые тенями черты ее лица. На миг блеснули яркие зелёные глаза, которые были бы более уместны на морде хитрой рыжей лисы.

— Ты проделал долгий и опасный путь, носитель древней крови. И свершил множество полезных дел. И избавил эту часть леса от исчадия бездны…

— Вы о Мецгере? — на всякий случай проявляя вежливость, поинтересовался я.

Странная женщина сухо закашлялась. И лишь спустя секунду я понял, что это смех.

— О да, об этой твари, известной тебе под таким именем. На самом деле его звали совершенно иначе. Но это не важно. Важно то, что теперь его кости и плоть принадлежат лесу. Я знаю тебя, мальчик.