Синдром отложенного проклятия - Анна Денисова

глаза, всё в нём кричало о породе и власти. Белоснежная мантия Инквизиции с золотым шитьём сидела на нём как влитая, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. На груди сверкала эмблема, солнечный диск, пронзённый мечом.

Фабиан улыбался. У него была особенная улыбка, тёплая, располагающая, от которой становилось немного не по себе. Так улыбается лис, приглашающий кролика на ужин.

— Да-да, конечно, — закивал Эдрик. — Празднование. Столетие. Великая победа. Мы помним, мы скорбим, мы… э-э-э…

— Торжествуем, — мягко подсказал Фабиан.

— Торжествуем! Именно. Спасибо, Фабиан.

Король откашлялся и обвёл взглядом собравшихся. Советников было семеро. Лорд-Казначей — сухой, как прошлогодняя вобла, старик с вечно поджатыми губами. Лорд-Протектор Западных Земель — грузный мужчина с лицом, напоминающим печёное яблоко. Верховный Маг Двора — рассеянный тип в синей мантии, который, кажется, даже сейчас мысленно находился в своей лаборатории. Леди-Распорядительница — острая на язык дама неопределённого возраста, которая знала всё обо всех и умела организовать что угодно, от королевской свадьбы до государственного переворота. И ещё пара титулованных особ, чьи имена Эдрик вечно путал.

И, конечно, Фабиан. Который на самом деле и решал все вопросы.

— Что ж, — Эдрик поёрзал на троне, — давайте по порядку. Лорд-Казначей, сколько мы потратили на… на всё это?

Лорд-Казначей зашелестел пергаментами и принялся зачитывать цифры. Эдрик слушал вполуха. Суммы были огромные, но не катастрофические. Торговля шла хорошо, налоги собирались исправно, а новая пошлина на импорт эльфийского шёлка принесла неожиданно много золота. Королевство процветало. Не благодаря Эдрику, конечно, а скорее вопреки, но процветало.

Пока Казначей бубнил о расходах на фейерверки и угощение для горожан, Эдрик снова посмотрел на Камень Клятв. Багровое свечение внутри пульсировало всё так же медленно. Ритмично. Спокойно.

Король поёжился. Ему никогда не нравился этот артефакт. В детстве он боялся его, ему казалось, что Камень наблюдает за ним. Потом, повзрослев, он привык. Но сегодня… сегодня было что-то другое. Что-то в воздухе. Какое-то напряжение, словно перед грозой.

— … и финальным аккордом праздника станет сожжение чучела Чёрного Владыки, — донёсся до него голос Фабиана. — Это будет мощный символ. Народ должен видеть, что зло повержено. Что Тьма не вернётся.

Эдрик оторвал взгляд от Камня.

— Чучело? — переспросил он. — Мы разве… э-э-э… обсуждали чучело?

— Я внёс это в программу на прошлой неделе, Ваше Величество, — Фабиан улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Вы одобрили. Сказали, что это «отличная идея, Фабиан, просто отличная».

— А, ну да, — пробормотал Эдрик, совершенно не помня этого разговора. — Отличная идея. Да.

Он снова покосился на Камень Клятв. Ему показалось, или багровое свечение стало чуть ярче?

— А это… безопасно? — спросил он неожиданно для самого себя.

В зале повисла пауза. Советники переглянулись. Фабиан приподнял бровь, ровно настолько, чтобы выразить вежливое удивление, но не перейти грань непочтительности.

— Безопасно, Ваше Величество?

— Ну… — Эдрик замялся. — Камень Клятв. Проклятие. Все дела. Старые легенды говорят…

— Старые легенды, — мягко перебил его Фабиан, — говорят о многом. Например, о том, что драконы вернутся в час величайшей нужды. Где драконы, Ваше Величество? Их нет уже триста лет. Легенды — это просто легенды. Сказки, которыми пугают детей.

— И всё же, — упрямо сказал Эдрик, сам не зная, зачем. — Может, не стоит… дразнить судьбу? Чучело — это как-то… вызывающе.

Фабиан сделал шаг вперёд. Его голос стал чуть тише, интимнее, так он говорил только с королём, когда хотел подчеркнуть особую близость и доверие.

— Эдрик, — он позволил себе опустить титул, — народ устал бояться. Сто лет мы живём в тени той войны. Сто лет матери пугают детей Чёрным Владыкой. Сто лет каждое затмение, каждое землетрясение, каждый неурожай приписывают «отголоскам древнего проклятия». Это разрушает страну изнутри. Люди должны увидеть, что Владыка мёртв. Что он — просто соломенное чучело, которое можно сжечь под радостные крики. Это не провокация, мой король. Это терапия. Для всего народа.

Эдрик молчал. В словах Фабиана был резон. Здравый смысл. И всё же где-то глубоко внутри, в том самом месте, где живут детские страхи и иррациональные предчувствия, что-то тихо звенело тревожным колокольчиком.

Но он был королём. А короли не должны поддаваться иррациональным предчувствиям.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пусть будет чучело. Но… небольшое. И не очень страшное. Чтобы дети не пугались.

Фабиан поклонился, пряча в уголках губ довольную улыбку.

— Как прикажете, Ваше Величество.

* * *

Принцесса Лианна наблюдала за всем происходящим с балкона, скрытого за тяжёлыми бархатными портьерами.

Она не была членом Совета. Женщинам королевской крови не полагалось присутствовать на заседаниях, старая традиция, которую никто не удосужился отменить. Но Лианна давно научилась обходить дурацкие правила. Балкон для музыкантов, расположенный под самым потолком Зала, пустовал большую часть года. Пробраться туда через чёрную лестницу было делом десяти минут и пары золотых монет, вручённых сонному стражнику.

Она стояла, опершись на перила, и смотрела вниз. На своего отца, доброго, мягкого, безнадёжно не приспособленного к власти. На Фабиана — скользкого, как угорь, и опасного, как спящая гадюка. На советников — старых, уставших, думающих только о собственных привилегиях.

Лианне было двадцать два. Она унаследовала красоту матери, покойной королевы Изабель, которую при дворе до сих пор вспоминали с придыханием. Тонкие, аристократичные черты лица. Фарфоровая кожа, почти не тронутая солнцем. Платиновые волосы, уложенные в сложную причёску с жемчужными нитями. Глаза холодные, льдисто-голубые, смотрящие на мир с выражением лёгкого презрения.

Презрение было её защитой. Бронёй, которую она надела ещё в детстве, когда поняла, что быть принцессой — это не про балы и красивые платья. Это про то, что тебя постоянно оценивают. Сравнивают с матерью. Обсуждают за спиной. Ждут, когда ты оступишься.

Она не оступалась. Она научилась быть идеальной. Холодной. Недосягаемой. Ледяной принцессой, так её называли за глаза, и ей это нравилось. Лёд не тает. Лёд не плачет. Лёд никого не подпускает слишком близко.

Сейчас она смотрела на Фабиана и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.

Она не доверяла ему. Никогда не доверяла. Слишком гладкий. Слишком правильный. Слишком вовремя оказывающийся рядом с королём, когда тому нужен совет. За пять лет, прошедших с тех пор, как Фабиан занял пост Верховного Инквизитора, он аккуратно, шаг за шагом, прибрал к рукам почти все рычаги власти. Армия? Командующий — его человек. Казна? Лорд-Казначей у него в кармане. Магическая Гильдия? Верховный Маг боится его до дрожи в коленях.

Отец ничего не замечал. Он был слишком занят своими голубями.

Лианна сжала перила так, что побелели костяшки пальцев. Она должна что-то сделать. Должна вмешаться. Но как? Она — всего лишь принцесса. Красивое украшение трона.