Колыбель творения - Эдмонд Мур Гамильтон

Глава III. Колыбель

«Комета» была лишь искрой, пылинкой, крошечным отблеском созданного человеком света, падающим в бесконечность. Где-то позади, затерянные на дальних берегах беззвёздного моря, остались Земля, Солнце и форпосты знакомых миров. Впереди простирались бескрайние неизведанные территории Стрельца – звёздные джунгли, где невооружённому глазу казалось, будто пространство до отказа забито пылающими солнцами и туманностями.

Пятеро на борту корабля хранили молчание. Четверо были погружены в воспоминания о том времени, когда они уже проходили этим путем, и мысли о том, что ещё ждёт впереди. Один – Эзра Гурни – просто не находил слов. Он был ветераном космоса. Он уже считался ветераном, когда Курт Ньютон еще только появился на свет. Он знал Солнечную систему вдоль и поперек, от Плутона до Меркурия, и знал, как могут сиять ничем не заслоненные звезды.

Но сейчас все было по-другому – это путешествие в глубочайший космос, это преследование звёздных флотов и солнц до самой их гавани, это вторжение в их владения. В каком‑то смысле Эзра Гурни испытывал страх. Ни один человек, даже Курт Ньютон, не мог смотреть на это пылающее небо впереди и не испытывать хотя бы крупицы страха.

«Комета» вошла в область великих скоплений. Могучие ульи собранных воедино сияющих солнц роились, перемещаясь сквозь пространство и время и увлекая за собой тянущиеся шлейфы рассеянных звезд. Между скоплениями, за ними и за их струящимися звездными потоками сияли светящиеся облака туманностей – знамёна света, раскинувшиеся на миллионы миль по небосводу, озаренные сиянием утонувших в них солнц. А позади них всех – туманностей, скоплений и звезд – проступала черная, мрачная, лишенная света необъятность облака космической пыли.

Душа Эзры Гурни содрогнулась. Людям нечего было делать здесь, на этом поле битвы разгневанных богов. Людям? Но разве он был здесь с людьми?

– Один и четыре десятых градуса в зените, – раздался металлический голос Саймона Райта, парившего над громоздким прибором.

– Принято, – ответил Курт Ньютон и слегка скорректировал управление. Затем он спросил: – Пыль?

– Плотность уже заметно выше средней межзвёздной, – сообщил Ото со своего места у широкой приборной панели. – По мере приближения к главному облаку она будет быстро расти.

Эзра посмотрел на них – на кубический, летающий металлический корпус живого мозга, на гибкого, нетерпеливого андроида, всматривающегося в бездну горящими зелеными глазами, на гигантскую невозмутимую металлическую тушу робота.

Нет, не люди! Он находился здесь, в великих глубинах, несясь навстречу величайшей тайне бесконечности с существами нечеловеческими, с…

Курт обернулся и коротко, устало улыбнулся ему. И бушующая паника в душе Эзры внезапно утихла. Да ведь это же его старейшие, самые верные друзья – непоколебимо преданные и надёжные.

Он глубоко вздохнул:

– Не буду скрывать, у меня едва поджилки не затряслись от всего этого.

– Впереди нас ждет кое-что похуже, – не стал утешать его Курт. – Скоро мы войдем в основное облако.

– В облако?

– В огромное облако космической пыли, окружающее Колыбель. Эта пыль рождается в Колыбели и мощными потоками растекается по всей нашей Вселенной.

– Чтобы породить новые миры?

– Да. Вайцзеккер[2] разгадал эту часть цикла еще в сороковых годах двадцатого века, когда сформулировал свою теорию образования новых планет из скоплений космической пыли.

Перед ними выросла стена солнц, пылающих подобно циклопическим горнилам, к которым «Комета», казалось, едва ползла. Чудилось, будто можно услышать грохот и гул космических кузниц, когда их крошечное судно приблизилось к этим пылающим гигантам и прошло между ними.

Слева, за звездным валом, сияла белым и яростным светом далекая туманность. Но прямо по курсу, еще дальше, мрачно высилось черное облако; по мере того как корабль неуклонно приближался, казалось, что оно пожирает Вселенную своими челюстями тьмы.

– Никаких следов другого корабля вне облака, – спокойно сообщил Ото. – Внутри наши детекторы всё равно ничего не смогут обнаружить.

– У них было слишком большое преимущество на старте, – задумчиво произнес Курт. – Слишком много дней. Гарранд и этот его напарник, должно быть, уже какое-то время находятся на планете Наблюдателей.

– Если только вихри не разбили их корабль, – предположил Ото.

– Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, – сказал Курт. – Мы прошли через вихри. Значит, и они могли пройти.

Саймон спросил:

– Кертис… ты ведь не собираешься снова входить в святилище Наблюдателей?

Курт Ньютон не повернул головы.

– Придется, если Гарранд там.

– Ты не обязан, Кертис. Мы втроем могли бы пойти вместо тебя.

На сей раз Курт посмотрел на Саймона, и его загорелое лицо было напряжённым и непроницаемым.

– Ты не доверяешь мне силу Наблюдателей?

– Ты сам знаешь, что эта сила едва не сделала с тобой в прошлый раз, – ответил Саймон. – Решать тебе.

Курт устремил взгляд вперед и упрямо произнёс:

– Я не боюсь и пойду туда за ним.

Эзра Гурни, озадаченный возникшим между ними напряжением, спросил:

– Кто такие Наблюдатели?

– Они мертвы уже целую вечность, – медленно произнес Курт. – Но давным-давно они проникли в Колыбель, разгадали её тайну и установили приборы, позволяющие управлять её силой. Вот ради чего мы здесь. Гарранд не должен воспользоваться этими приборами.

– Никто не должен ими пользоваться, – отрезал Саймон.

Курт ничего на это не ответил.

Вглядываясь вперёд, Гурни видел, как черное облако ширится на фоне полной звезд Вселенной, подобно огромной гибельной волне, неуклонно гасящей звезды. «Подходящий космический саван для величайшей из космических тайн», – подумал он. Края облака затмевали яркие звезды, и те слабо мерцали сквозь мглу, словно тускнеющие глаза.

– Эта пыль, – подал голос Саймон, – и есть новорожденная материя, порожденная Колыбелью. Давление излучения выталкивает её наружу, и она растекается по всей Вселенной.

– И… сама тайна находится внутри?

– Да.

Не было какого-то определенного мига, когда «Комета» внезапно нырнула внутрь облака. Скорее, пыль сгущалась постепенно, пока летящий корабль не окутала плотная дымка – самая густая и темная впереди, но соткавшая уже столько завес позади них, что оставшиеся там звезды мерцали, словно затухающие ведьмины огни.

Корабль задрожал, столкнувшись с мощными пространственными течениями более плотной пыли. Шпангоуты и балки отозвались легким поскрипыванием, вскоре переросшим в громкий треск. По приказу Курта все поспешно пристегнулись к амортизирующим креслам.

– Ну вот, начинается, – громогласно пожаловался Грэг. – Помню, в прошлый раз мне чуть не переломало все кости.

Ото рассмеялся. Он