Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Лгать ей не хотелось. Но и говорить правду — значило сойти в ее глазах за умалишенного.

— Не знаю, бабушка, честно, — сказал я, глядя в темнеющий лес. — Просто… вдруг в голове стало ясно. Как будто кто-то шепнул.

— Шепнул… — протянула она задумчиво. — Бывает такое. Особенно с теми, кто на волосок от смерти прошел. Ангел-хранитель, может, подсказывает. Или… — она замолчала, потом покачала головой. — Ладно. Не нам, грешным, гадать. Главное — живые. А ты совсем переменился, Егорка. Не по годам серьезный стал.

— Война, бабушка, — уклонился я от ответа.

— Это уж точно, — вздохнула она и замолчала.

Мы сидели в тишине и сумерках, прислушиваясь к лесу. Пахло смолой. Где-то вдали ухал филин, скрипели ветки. После грохота моторов и автоматных очередей эти звуки казались неестественно мирными.

— Холодно, — прошептала Катя, ежась.

Я тут же вспомнил про узел и развернул его. Там действительно была теплая стеганка и тот самый тулуп — потертый, но крепкий.

— Надень, — сказал я Кате, помогая ей засунуть руки в рукава. Она утонула в нем с головой, но дрожать перестала.

— А ты, Егорка, может, тоже оденешься? Похолодало-то как! Уже и осень на носу.

— Потом, баб Нюр, — отмахнулся я. — Сейчас не до того.

Я снова посмотрел на небо, пытаясь сориентироваться по звездам, которых еще не было видно. Нужно было найти воду и более надежное укрытие. Сидеть на открытом месте, даже в лесу, было опасно.

«Рекс, — мысленно позвал я пса. — Ищи воду. Ручей или озеро».

Пес тут же вскочил, вильнул хвостом и скрылся в чаще.

— Куда он? — испуганно спросила Катя, высунув из тулупа розовое личико.

— Воду ищет, — успокоил я ее. — Скоро вернется.

Мы ждали. Я вслушивался в каждый шорох, но лес молчал. И вдруг…

«Хозяин! — мысленный крик Рекса прозвучал громко и отчетливо, заставив меня вздрогнуть. — Идут! Чужие! Два! С той стороны!» — И тут же, как эхо, донесся далекий, но четкий лай другой собаки.

Я вскочил, сжимая рукоять ножа.

— Тихо! — резко прошипел я бабе Нюре и Кате. — Ни звука.

Они замерли, вжавшись в камень. Из чащи, метров за триста, донеслись грубые голоса и снова лай. Немцы с собакой-ищейкой шли по нашим следам.

Лай становился все ближе. Не беспорядочно-брехливый, что у деревенских шавок, а низкий, настойчивый — служебной овчарки, взявшей след. А место у валуна, где мы засели, просматривается хорошо. Хоть бы и в темноте. А фонари у этих гадов наверняка имеются.

«Не можем бежать, — мысленно подумал я, быстро оценивая ситуацию. — Катя выдохлась, бабушка тоже, фрицы нас услышат и быстро догонят».

«Что делать?» — прилетел вопрос от Рекса.

В голове всплывала обрывчатая информация из прошлой жизни: как сбить со следа собаку… Вода… Перец… Но у нас ничего этого не было, только…

Только Рекс. Вся надежда на него.

Я мысленно представил: его рывок вправо, в ельник, громкий лай, отход, снова лай — уводящий немцев прочь от этого валуна.

И приказал: «Уведи их отсюда».

«Понял!» — пришел ответ от пса.

И через секунду до нас донесся его громкий лай — совсем не тот, что был в нашей мысленной связи, а настоящий, звенящий и яростный.

Голоса впереди замолкли, потом один из них резко крикнул:

— Hier!

Лай чужой собаки на мгновение стих, потом возобновился с новой силой, но теперь он был направлен в сторону Рекса.

«Идут за мной! — передал Рекс, в его „голосе“ слышалось напряжение и азарт погони, — Двое и собака. Быстро идут!».

Я схватил Катю на руки и рванул в сторону, противоположную той, куда умчался Рекс.

— Бежим! — прошипел я бабе Нюре.

Та, не задавая вопросов, подхватила свой узел и бросилась за мной, тяжело дыша. Мы бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и хватая ртами воздух. Сзади, все дальше, доносился лай двух собак — один гнал, другой убегал.

«Рекс, как ты?» — мысленно крикнул я, продираясь через куст можжевельника.

«Бегу, — ответ был коротким, отрывистым. — Собака большая… Злая… Двуногие кричат… Один стреляет».

В этот момент сзади, в стороне погони, действительно грохнул одиночный выстрел. Катя вскрикнула от страха и крепче вцепилась в меня.

«Жив⁈» — мысленно закричал я, чувствуя, как холодеет все внутри.

«Жив, — ответил Рекс, и в его мысли я почувствовал усталость. — Пуля далеко… Я в чащу… Они все еще за мной…»

Он вел их от нас, ценой собственной жизни. Я стиснул зубы, заставляя себя бежать дальше. Сейчас нельзя было останавливаться.

Мы бежали еще минут десять, пока баба Нюра не рухнула на колени, задыхаясь.

— Не… не могу больше… Егорка… сердце…

Я остановился, слушая лес. Ни лая, ни голосов было не слыхать. Только наше дыхание и шепот листьев над головой.

«Рекс! Отзовись, — мысленно позвал я, вглядываясь в темноту. — Где ты, друг?»

Тишина. Но потом, слабо, будто сквозь помехи, донеслось: «Ушел… Устал… След потеряли… Бегу к вам…»

Я прислонился к сосне, давая Кате с бабушкой отдышаться.

— Ушел… — выдохнул я вслух. — Рекс отвел от нас фрицев. Спас.

Баба Нюра подняла на меня взгляд, полный благодарности.

— А собачка где? Рекс?.. — тихо спросила Катя.

— Жив, — ответил я. — Возвращается.

Мы сидели на холодной земле, и я понимал, что это только передышка. Враги знали, что в лесу кто-то есть. А это значит, что утром могут устроить облаву

«Нашел воду, — вдруг прозвучал в голове слабый, но четкий голос Рекса. — Ручей. Недалеко. За холмом. Без чужих запахов».

Ну вот! Есть и хорошие новости.

— Вставайте, — сказал я, поднимаясь. — Рекс нашел воду. Нужно дойти до ручья и найти укрытие на ночь. Здесь оставаться не будем.

Баба Нюра с трудом поднялась, опираясь на мое плечо. Мы снова двинулись в путь, теперь уже следуя мысленным указаниям Рекса, который, судя по всему, шел параллельным курсом.

Через пятнадцать минут мы вышли к неширокому, но быстрому лесному ручью. Вода в нем была ледяной и чистой. Мы все, включая Рекса, который выскочил к нам из чащи, напились. Пес был измотан, шерсть на боку в грязи, но смотрел на меня умными, преданными глазами.

Место здесь было более удачное — густой ельник, склонившийся над ручьем, создавал естественный навес.