Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Сдавленный шепот на древнем валирийском вплетался в затуманенное сознание Алисенты, выжигая прежний страх и заменяя его совершенно иным, темным и порочным восторгом. Она без сопротивления тонула в этом новом для нее ощущении полнейшей подконтрольности, добровольно отдавая ему инициативу, отдавая себя без остатка.

Они провели в полумраке запертых покоев долгое время, давно потеряв счет минутам. В этой яркой вспышке страсти больше не осталось места для благочестивой, скромной дочери Десницы — родилась женщина, окончательно переступившая черту и присягнувшая новому, истинному хозяину своей судьбы.

Когда Деймон наконец нехотя отстранился, Алисента сидела на столе, тяжело, загнанно дыша. Ее каштановые волосы растрепались, щеки пылали ярким румянцем, а платье находилось в живописном беспорядке. Взгляд девушки был туманным, влажным, полностью потерявшим прежнюю зажатую строгость.

Таргариен неторопливо поправил кружевные манжеты, глядя на нее сверху вниз с чувством глубокого удовлетворения. Еще одна ключевая, идеальная фигура на его политической доске успешно сменила цвет.

— А теперь, — Деймон чуть наклонился и запечатлел на ее припухших, влажных губах еще один, короткий, но собственнический поцелуй, — приведи себя в порядок, милая Алисента. И иди к королю. Сядь рядом, возьми за руку и расскажи, как сильно ты соболезнуешь его тяжелой утрате. А завтра не забудь тайком шепнуть мне на ухо всё, абсолютно всё, что он тебе ответит.

Девушка плавно спрыгнула со стола. Её ноги слегка подрагивали, но в глубине карих глаз больше не было затравленного страха перед будущим. Она торопливо поправила складки платья, дрожащими пальцами застегнула непокорные пуговицы и посмотрела на принца с немой, щенячьей, фанатичной преданностью.

— Как прикажете… мой принц, — тихо, но абсолютно твердо произнесла она.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох и поправив волосы, дочь десницы направилась к выходу, готовая играть свою новую роль.

Деймон остался один в уютной тишине комнаты. Он неспешно подошел к столику, налил себе полный кубок терпкого арборского золотого и, сделав долгий, приятный глоток, тихо усмехнулся в пустоту покоев. Партия против великого комбинатора Отто Хайтауэра с каждым ходом становилась все более и более увлекательной.

Глава 2

Утренний туман над устьем Черноводной еще даже не начал рассеиваться, а в личных покоях монарха уже стоял густой, удушливый запах жженого воска, терпких травяных отваров и кислого винного перегара. Визерис сидел у незажженного камина, плотно закутавшись в тяжелый бархатный халат. Напротив него, небрежно опершись о спинку резного кресла, стоял Деймон.

Правитель смотрел на младшего брата сухими, глубоко запавшими глазами. В них, сквозь тупую, изматывающую боль недавней утраты, впервые за долгое время пробивалось нечто поразительно похожее на искренний стыд.

— Я тяжело согрешил перед тобой вчера, Деймон, — тихо произнес государь, судорожно стискивая пальцами ножку оловянного кубка. — Отто уверил меня… Боги, да весь Совет шептался по углам! Эти стервятники утверждали, что ты жаждешь моей короны. Что насмехаешься над моим горем в борделях. А я, как последняя наивная овца, поверил их ядовитым речам, а не собственной крови.

Принц едва заметно улыбнулся. Лишь уголками губ, тщательно сохраняя во взгляде безупречную, глубокую печаль несправедливо обвиненного. Какая легкая, почти детская работа.

Визерис отчаянно жаждал быть обманутым. Сломленному королю жизненно требовалось переложить неподъемный груз вины за семейный разлад на чьи-то чужие плечи, и лорд Отто Хайтауэр подошел на эту незавидную роль просто идеально.

— Забудь об этом, брат, — мягко отозвался Таргариен. Он сделал короткий шаг вперед и ободряюще положил руку на вздрагивающее плечо правителя. — Десница всего лишь выполняет свою работу. Ловчие всегда ищут тень голодного волка там, где мирно пасутся их овцы. Лорд Отто видит во мне прямую угрозу исключительно потому, что я не кланяюсь его пыльным книгам и не прошу у него соизволения защищать тебя.

— Ты слишком великодушен к нему! — Визерис резко вскинул голову, и в его надломленном голосе вспыхнула запоздалая, бессильная ярость. — Но я отблагодарю тебя. Клянусь, я провозглашу перед всем двором, что твоя преданность Железному Трону непоколебима! Я заставлю Хайтауэра публично извиниться за эти гнусные наклепы! Я дам тебе должность Мастера над монетой или…

— Нет, — твердо, но без вызова перебил его Командующий стражей.

Король замер, растерянно моргая покрасневшими глазами:

— Что значит «нет»?

— Мне не нужны публичные подачки в качестве извинений, Визерис, — младший Таргариен отступил к стрельчатому окну, устремив задумчивый взгляд на серое рассветное небо над Королевской Гаванью.

Голос наездника Караксеса звучал глухо, словно мужчине приходилось преодолевать неимоверное внутреннее сопротивление, чтобы произносить эти слова.

— Пойми, если ты начнешь осыпать меня высокими почестями именно сейчас, весь двор решит, что ты делаешь это под моим давлением. Лорды будут шептаться, что Порочный Принц выгадал себе кусок пожирнее, сплясав на смерти королевы. Я не позволю пачкать твое имя и светлую память Эммы ради удовлетворения собственных амбиций.

Это был воистину мастерский, шахматный ход. Холодный, расчетливый разум просчитал реакцию старшего брата с точностью до секунды. Категоричный отказ от щедрой награды в глазах мягкотелого монарха мгновенно превращал принца из амбициозного политического интригана в святого, бескорыстного мученика.

Визерис тяжеловесно поднялся с кресла, едва не опрокинув недопитый кубок, и быстро подошел к окну. Руки короля заметно дрожали, когда он крепко сжал локти Деймона.

— Праведные боги… — прошептал правитель Семи Королевств, и на его воспаленные глаза снова навернулись непрошеные слезы. — Каким же непроходимым слепцом я был все эти годы. Ты единственный человек в этом проклятом замке, кто действительно думает о чести нашей семьи, а не о толщине собственного кармана.

— Я думаю только о тебе и о нашей маленькой Рейнире, — проникновенно ответил принц, глядя брату прямо в душу. — Всё, о чем я действительно прошу — позволь мне оставить за собой Золотых Плащей. Мне даром не нужны пышные посты в Малом Совете. Пусть Хайтауэр перебирает свои бумажки и скрупулезно считает медяки в казне. Мое истинное место — на улицах. Я буду твоим верным щитом там, куда не дотягиваются близорукие взгляды твоих лордов.

— Ты останешься Командующим, — с абсолютной, железобетонной убежденностью выдохнул Визерис. — И горе тому безумцу, кто попытается снова встать между нами.

Покинув душные королевские покои, Деймон неспешно шел по прохладной галерее, когда нос к носу столкнулся с Отто Хайтауэром. Десница явно поджидал утренней аудиенции, бережно держа под мышкой пухлую кожаную папку с пергаментами. На лице старшего Хайтауэра застыла привычная, непроницаемая маска глубокомысленной заботы о государстве, но в самой глубине его блеклых глаз залегла тревожная, суетливая тень.

Принц вальяжно приостановился, заложив руки за спину. Полы его щегольского темно-пурпурного камзола слегка покачивались в такт движениям.

— Доброе и светлое утро, лорд Десница, — пропел