Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Таргариен с чарующей, источающей сладкий яд вежливостью. — Спешите одарить Его Величество очередными бесценными советами? Настоятельно рекомендую быть осторожнее. У короля сегодня крайне чувствительное сердце. Он, знаете ли, стал очень болезненно реагировать на наглую ложь.

Отто горделиво выпрямился, лишь едва заметно, словно делая одолжение, склонив голову в приветствии:

— Я служу короне исключительно так, как велит мне мой долг, принц Деймон. И весьма отрадно видеть, что вы все еще находитесь в столице. Признаться, я всерьез опасался, что вчерашние… досадные разногласия вынудят вас спешно покинуть замок.

— О, вы слишком трепетно переживаете за мой досуг, сир Отто, — Деймон сделал плавный, кошачий шаг в его сторону, заставив Десницу невольно напрячь плечи. — Брат слезно просил меня остаться. Навсегда. Представляете масштаб трагедии? Он так трогательно, так искренне заботится о моем присутствии при дворе.

Мужчина наклонился к самому уху Хайтауэра, интимно понизив голос до заговорщицкого шепота:

— Кстати… Я тут краем уха слышал, у вас выдалась на редкость беспокойная ночь? Моя стража случайно задержала пару ваших серых пташек в Блошином Конце. Бедняги, видимо, немного заблудились в темноте и совершенно случайно упали в воду с очень высокого утеса. Прямо на острые камни. Какая невосполнимая потеря для вашей хваленой шпионской сети, не находите?

Лицо Отто на краткое мгновение одеревенело. Едва заметный желвак нервно заходил на его челюсти, но искушенный политик сдержал удар, лишь до побеления костяшек сжав свои драгоценные документы.

— Столица всегда была крайне опасным местом, мой принц. Особенно для тех неразумных юнцов, кто слишком глубоко сует нос не в свои дела.

— Воистину золотые слова, — расплылся в широкой, белозубой улыбке Деймон, похлопывая собеседника по плечу чуточку сильнее и фамильярнее, чем того требовал строгий придворный этикет. — Обязательно передавайте пламенный привет вашей милой дочери. До меня дошли слухи, она собирается нанести визит Визерису? Настоятельно рекомендую ей быть погостеприимнее. Наш король сейчас так нуждается в ласковой, женской заботе…

Не дожидаясь ответа от побагровевшего лорда, Командующий стражей летящей походкой направился дальше по коридору, милостиво оставив Десницу наедине с перевариванием этой недвусмысленной угрозы.

Ближе к полудню Алисента Хайтауэр беззвучной тенью скользила по восточному крылу Твердыни Мейгора. В руках девушка бережно несла серебряный поднос с горячим успокаивающим сбором для Визериса. Отец еще на рассвете лично, в мельчайших деталях проинструктировал ее, как именно нужно вести себя со сломленным монархом. Строго наставлял быть тихой, кроткой, читать ему мудреные книги о Древней Валирии и нежно гладить по руке, всем своим видом выказывая безграничное сострадание.

Но тонкие пальцы леди дрожали так сильно, что изящная фарфоровая чашка то и дело тихо, предательски звякала о металл подноса.

Каждое движение давалось ей с невероятным трудом. Кожа под глухим, строгим платьем до сих пор горела фантомной памятью о властных ночных прикосновениях. В её ушах неумолчно, словно наваждение, звучал бархатный, пробирающий до мурашек шепот: «Когда ты пойдешь к Визерису… думать ты будешь только обо мне».

Внезапно из затененной ниши, скрытой тяжелым гобеленом, бесшумно выскользнула высокая мужская фигура. Алисента испуганно ахнула, едва не выронив ношу, но сильные руки мгновенно подхватили края подноса, играючи подстраховав хрупкую посуду.

— Спокойнее, милая птичка, — раздался над ее ухом до боли знакомый голос с хрипотцой.

Деймон стоял в густой тени каменной арки, надежно скрытый от скучающих глаз стражников у дальних дверей. На нем не было тяжелых доспехов — лишь простой, но баснословно дорогой шелковый дублет. Однако от одной только его близости у Алисенты мгновенно перехватило дыхание, а липкий животный страх вперемешку с постыдным, тягучим восторгом затопил разум.

— Принц… — едва слышно прошептала она, затравленно озираясь по сторонам. — Умоляю, оставьте меня… Если хоть кто-то увидит нас…

— И кто же нас увидит? Эти спящие на ходу гвардейцы? — Таргариен насмешливо наклонил голову, заглядывая прямо в ее смятенные, расширенные от испуга карие глаза.

Свободной рукой он плавно, почти нежно провел костяшками пальцев по ее пылающей щеке, аккуратно заправляя выбившуюся непокорную прядь каштановых волос за ухо. Прикосновение казалось невесомым, но в нем пульсировала абсолютная, подавляющая волю сила.

— Значит, ты послушно идешь к моему брату?

— Да… Отец приказал…

— Меня совершенно не интересует, что приказал тебе лорд Отто, — с тихим, ледяным нажимом отрезал мужчина. — Мне интересно исключительно то, о чем думаешь ты сама.

Алисента судорожно сглотнула, чувствуя, как предательский румянец заливает не только щеки, но и шею.

— Я… я помню ваши ночные слова. Каждое слово.

— Умная, хорошая девочка, — уголок его губ дернулся в скупой, одобрительной ухмылке, и дочь Десницы внутри буквально растаяла от этой крошечной похвалы. — А теперь слушай меня предельно внимательно. Ты войдешь в эти двери. Ты будешь невыносимо мила, добра и участлива. Но если Визерис вдруг заговорит со мной или случайно упомянет о моем назначении — ты должна невзначай, между делом обронить, что твой отец очень переживает из-за нашего с братом примирения. Ты произнесешь это тихо, словно сорвавшуюся с губ случайность. Ты меня поняла?

— Но отец… он же жестоко накажет меня, если узнает! — в глазах Алисенты плеснулся первобытный, вбитый годами воспитания ужас.

Деймон наклонился к ней еще ближе. Его губы практически коснулись ее приоткрытых девичьих губ, заставив девушку судорожно зажмуриться и инстинктивно податься вперед в невольном, греховном порыве. Но поцелуя не последовало. Принц лишь обдал её горячим, пахнущим мятой дыханием:

— Твой отец далеко, Алисента. А я — здесь. С тобой. И если ты сделаешь всё в точности так, как я велю, я стану твоим личным, нерушимым защитником. Ни одна живая душа в этом замке не посмеет и пальцем тронуть то, что отныне принадлежит мне. А теперь иди к королю.

Порочный Принц отступил в спасительную тень гобеленов так же быстро и бесшумно, как и появился.

Девушка осталась совершенно одна посреди гулкой, пустынной галереи. Её сердце бешеной птицей колотилось где-то в горле. Впервые в своей праведной жизни она всерьез собиралась ослушаться прямого, категоричного приказа Хайтауэра-старшего. Но привычный страх перед отцом казался теперь жалкой пылинкой по сравнению с тем темным, непреодолимым гипнотическим притяжением, которым сковал ее волю этот пугающий человек.

Она поправила съехавший поднос, гордо выпрямила спину и с абсолютно новой, звенящей холодной решимостью шагнула к массивным дверям королевских покоев.

Уже под вечер того же бесконечного дня Деймон в одиночестве поднялся на продуваемую всеми ветрами вершину Драконьей Горы.

Холодные, соленые порывы с Узкого моря больно хлестали по лицу, но Таргариен даже не подумал застегнуть ворот теплого плаща. Внизу, в огромном, вырубленном прямо в скале загоне, утробно и глухо заворчал Караксес. Огромный чешуйчатый