Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Кровавый Змей безошибочно чуял грядущие перемены. В его кипящей крови бурлила первородная магия Древней Валирии, и зверь отчетливо понимал: разум человека, уверенно стоящего перед ним, стал иным. Он сделался пугающе холодным, математически расчетливым, полностью лишенным прежней хаотичной, разрушительной вспыльчивости. И от этого стал во сто крат опаснее для окружающих.

— Риносс, Караксес… — тихо, с уважением произнес Деймон на Древнем Валирийском, без малейшего колебания протягивая раскрытую ладонь навстречу клыкастой пасти.

Огромная, обжигающе горячая, покрытая жесткой чешуей морда дракона послушно уткнулась в человеческую руку. Караксес издал длинный, вибрирующий в груди звук, чем-то похожий на шипение раскаленного добела железа, опущенного в ледяную воду. Зверь плотно прижал рогатые уши, полностью признавая безоговорочную волю обновленного хозяина.

Принц с высоты птичьего полета обозревал свой город. Далеко внизу расстилалась погружающаяся в сумерки Королевская Гавань — грязная, бесконечно шумная, насквозь провонявшая нечистотами и кишащая тайными заговорами.

Первый, самый сложный акт его личной пьесы был отыгран поистине безупречно. Визерис теперь свято верил в его братскую преданность. Алисента медленно, но верно превращалась в идеальный, послушный инструмент, собственными руками готовящий скорое падение родного отца. А маленькая Рейнира искренне видела в дяде единственного истинного Таргариена, готового до последней капли крови защищать ее законные права.

Мужчина едва заметно, хищно усмехнулся, глядя на багровое закатное солнце, щедро окрашивающее морские волны в густой цвет свежей крови. Великая игра за Железный Трон только-только начиналась, и этот Деймон совершенно не намеревался оставлять своим многочисленным соперникам даже призрачного права на ничью.

Когда на столицу опустилась ночь, Командующий прибыл в казармы у Железных Ворот. Привычный, густой запах застоявшегося эля, мокрой недубленой кожи и едкого дегтя был для него родным. Здесь совершенно не пахло церковным ладаном или изнеженными лилиями королевских садов. Зато от этих грубых каменных стен буквально веяло настоящей, неразбавленной, грубой мужской силой.

Принц уверенно вышагивал по гулкому коридору, и его тяжелые сапоги выбивали четкий, размеренный марш. Прямо за его спиной, словно привязанная тень, бесшумно двигался Лютор Ларджент — невероятно высокий, кряжистый капитан с суровым лицом, густо иссеченным старыми оспинами, и глазами преданного, готового рвать глотки цепного пса.

— Все уже собрались? — не поворачивая головы, ровно поинтересовался Таргариен.

— Все восемнадцать капитанов сотен, мой принц, — почтительно, с легкой хрипотцой отозвался Ларджент. — Покорно ждут в нижнем зале. Некоторым, правда, явно не по себе. Сир Байрон, например, притащился с личной охраной из двух головорезов.

— Очаровательно, — уголок губ аристократа дернулся в насмешке. — Значит, у Байрона хотя бы есть базовое чутье на неприятности. Напрасно только этот глупец думает, что лишние два меча способны спасти человека от последствий его собственной непроходимой тупости.

Деймон с силой толкнул тяжелую дубовую дверь и размашисто шагнул в полумрак просторной, освещенной факелами залы. При его эффектном появлении полтора десятка суровых, пахнущих кислым потом и оружейным маслом мужчин мгновенно, как по команде, вытянулись во фрунт. Золотые плащи синхронно взметнулись в едином порыве, а подкованные железом сапоги с оглушительным грохотом ударили о каменный пол.

— Мой принц! — раздался под сводами стройный, оглушительный хор луженых глоток.

Командующий вальяжно, не торопясь прошел к главному дубовому столу, на котором сиротливо стоял пузатый глиняный кувшин с дешевым темно-янтарным вином. Не глядя ни на кого из присутствующих, он налил себе до краев полный кубок. Нарциссу до одури нравилась эта наэлектризованная атмосфера подчинения. В этих стенах он не был просто «проблемным младшим братом короля» или «вероятным заговорщиком». Здесь он являлся полновластным божеством, слепившим эту грозную силу из уличной грязи, отбросов и оборванцев Блошиного Конца.

— Полно вам, капитаны, вольно, — весело, с откровенно озорным прищуром проговорил Таргариен, наконец поворачиваясь к офицерам лицом и по-хозяйски опираясь бедром о край столешницы. — Опустите руки. Мы же все здесь в своем, тесном кругу. Давайте обойдемся без этих накрахмаленных, фальшивых придворных церемоний, от которых у меня во рту сводит зубы.

Звенящее напряжение в зале слегка спало. Кое-кто из бывалых рубак даже скупо, с облегчением улыбнулся. Лишь два капитана, жавшиеся в правом дальнем углу — франтоватый сир Байрон и тучный капитан Корлис, выходцы из старых дворянских родов — продолжали нервно переминаться с ноги на ногу. Они ни на секунду не отводили затравленных, настороженных взглядов от расслабленной фигуры начальства.

— Наше царственное семейство сейчас переживает крайне тяжелые, темные времена, — неспешно продолжал Деймон. Он сделал глоток терпкого вина и плавно, словно хищник на прогулке, пошел вдоль выстроенной шеренги. — Королева трагически умерла. Король безутешно скорбит. А в самом замке… о, господа офицеры, в Твердыне Мейгора развелось столько жирных, наглых крыс, что скоро они начнут безнаказанно грызть валирийские гобелены прямо на глазах у государя.

Принц резко остановился ровно напротив сира Байрона. Тот был статным мужчиной средних лет с тщательно ухоженной бородкой и массивным золотым цепным ожерельем на груди, явно стоившим втрое больше его официального годового жалования.

— Крысы, сир Байрон, — повторил Деймон почти ласково, склонив голову набок и заглядывая в бегающие глаза подчиненного. — Ответьте мне, что вы обычно делаете, когда на ваших продовольственных складах заводятся крысы?

— Э-э… нещадно травим, Ваше Высочество, — слегка замявшись и сглотнув ком в горле, выдавил из себя дворянин. — Или пускаем голодных котов.

— Вот и я думаю — надо травить, — с готовностью согласился Порочный Принц. — Видите ли, какая пренеприятнейшая штука получается. Наш горячо любимый Десница, сир Отто Хайтауэр, почему-то твердо убежден, что Городская стража — это не гордые защитники порядка, а его личные, карманные шпионы. Он свято верит, что за пару сотен жалких серебряных медяков в месяц любой мой стражник со всех ног побежит доносить ему. Доносить о каждом моем шаге, о каждом вздохе короля и о том, кто из знатных лордов с кем спит и пьет в столичных притонах.

В казарме повисла тяжелая, густая, как патока, тишина. Стало слышно только, как за мутными окнами монотонно капает начавшийся дождь.

Деймон неторопливо запустил руку в глубокий карман своего камзола и извлек на свет тяжелый, туго набитый кошелек из дорогой тисненой зеленой кожи. С вышитым на боку символом могущественного дома Хайтауэров — высокой пылающей башней.

Аристократ с легким, издевательским смешком подбросил увесистый кошелек на ладони, а затем резким, презрительным движением швырнул его прямо в побледневшее лицо сиру Байрону. Кожаный мешок с глухим, влажным звоном ударился о нагрудник офицера, шнурок развязался, и на серые каменные плиты с веселым перезвоном выкатилась добрая