Иной - Алексей Александрович Стопичев

В столицу мы въезжали впятером: барон Гордис, я, Акумо и два его помощника. На воротах на нас обратили мало внимания, так как баронский перстень Гордиса снял все вопросы изначально. Да и в самой столице мы спокойно и незаметно проехали в небольшой дом Гордиса. И только там уже я смог выдохнуть и задумчиво поскрести щетину. Пока я решил для всех остаться «мёртвым», потому борода и усы мне явно не помешают. Меньше шансов, что узнают. И больше шансов докопаться до правды. Барон, только мы приехали, тут же куда-то уехал вместе с Акумо, и вернулись оба за полночь. Тут же слуга барона пригласил меня в кабинет, и Ино Гордис, открыв бутылку сидра, произнёс:

— С королевой дело решено, сир, но вот с самой Квисой всё непросто.

— Докладывайте, — потребовал я, принимая из рук барона кружку с сидром.

— Квиса либо во дворце обитает, либо в своём особняке, — принялся рассказывать уже не барон, а Акумо, — И особняк этот укреплён очень прилично.

— Видимо, король предполагает что-то такое от королевы, либо ещё от кого. Потому Квису в её особняке охраняют сразу два десятка гвардейцев, плюс, десяток тайной стражи, — мрачно проговорил Гордис, — И два королевских мага.

— Серьёзно, — задумчиво проговорил я, посматривая на убийцу. Отхлебнул сидра и спросил: — Что думаешь?

Акумо почесал лоб и ответил нерешительно:

— Пока не знаю, — подумал ещё немного и добавил: — Надо всё тщательно изучить. Но, кажется мне, самый лучший выход — где-то в дороге перехватить…

— Возят её в сопровождении гвардейцев, — пожал плечами барон, — Минимум десяток. Плюс тайная стража с ней в карете сидит. Надо будет полноценное нападение организовывать. А бой в столице… Стража везде и всюду. Могут успеть на помощь. Такое побоище получится…

— Вот что, — я щёлкнул пальцами, — Завтра покажете мне дом этой самой Квисы. И дорогу к дворцу, по которой её возят. Пока же — всем отсыпаться!

Дом любовницы короля оказался всего в паре кварталов от дворца, и о том, чтобы организовать нападение здесь — даже речи идти не могло. Вокруг стояли дома сиятельных графов, герцогов и прочих маркизов. У всех — своих дружины, охранники. На шум кинутся все, так как отразить нападение в таком квартале — дело чести. Позволить нападать на высших дворян королевства — открыть ворота в преисподнюю. Потому, биться будут все. До последнего. Чтобы уничтожить нападавших, и чтобы другим впредь неповадно было даже думать о таком. Я хмуро посмотрел на двухэтажный кирпичный дом Квисы и пошёл следом за Акумо по дороге, где карета возила любовницу к монарху. И здесь всё было достаточно грустно. Оживлённые улицы, которые постоянно патрулирует королевская стража. А когда любовница ехала к королю — стража ещё и выстраивалась вдоль дорог. Потому, никакой возможности устроить полноценную засаду.

Думал я в итоге недолго. Поманил барона Ино Гордиса и произнёс:

— Тёзка, на приёмах или балах сия дама бывает?

— Ещё как бывает, — кивнул Гордис, — Ни одного маломальского мероприятия не пропускает! Очень любит это дело. А также любит обожание и поклонение, которые ей, как любовнице Фридриха, стараются оказать слишком… многие.

— Тогда сделаем так, — я мотнул головой, предлагая следовать за мной, и размашисто пошагал к дому барона: — Придумай, как мне попасть на какой-нибудь бал. Но так, чтобы никакие подозрения на тебя не упали. И я должен попасть туда под чужим именем. Вот чтобы пригласил или рекомендовал меня человек, к которому ты вообще никакого отношения не имеешь. Задачу понял?

Гордис задумался и хмыкнул:

— Сделаю, баро! Пару дней дай, всё сделаю. Не то что на меня не подумают — совсем на других людей подозрение упадёт! А имя и титул мы тебе придумаем быстро!

Уже через неделю я в образе мелкопоместного дворянина Нона Немо приехал в карете на бал к графине Эссе Моголо — ещё молодой, но уже овдовевшей дамы. Впрочем, вдовство её было достаточно предсказуемым, так как графиня с девичьей фамилией Пуап — из обедневшего, но древнего рода вышла замуж за семидесятилетнего почтенного и богатого графа Моголо. Хотя самой графине на тот момент только-только восемнадцать стукнуло. В итоге, к двадцати годам Эссе овдовела, а положение позволяло ей не только жить спокойной и богатой теперь жизнью, но, на правах вдовы, замужней, хоть и в прошлом даме, проводить балы, да приёмы. Кстати, чаяния родителей Эссы на богатое наследство и безбедную старость не оправдались. В свете поговаривали, что графиня настолько прониклась чувствами к своим папеньке и маменьке, выдавшим её замуж за старика, что отказала им даже в посещении собственного дома. И ютилась чета Пуап в обнищавшем поместье, еле сводя концы с концами, пока дочка их в роскоши купалась. Впрочем, я Эссу не судил нисколько. Торговать человеком, да ещё и родным — занятие паскудное донельзя.

Кстати, сама графиня оказалась на редкость красивой: белокурые волосы, огромные глазищи с пышными ресницами, полные губы, тонкая талия и грудь, кхм, хорошего размера. Оттого, думаю, ей ещё противнее было ложиться в постель со стариком. Ещё и зная, что любой молодой на край света пошёл бы с ней. Только вот за три года замужества графиня постарела — не внешне, а глазами, душой. Оттого, наверное, и полюбила балы да приёмы, пыталась шумом, да весельем вытравить грусть, да тоску. Не понимала ещё, что есть тоска, которую никакими балами не прогонишь.

Впрочем, это не мешало целой сотне дворян кружиться в танцах, шуметь, смеяться и весело проводить время в огромном бальном зале графини Моголо. Я был представлен Эссе испитым виконтом Эмоном, который вот уже несколько лет как прогулял всё наследство, а теперь жил за счёт подаяний других. Вот и сейчас виконт, буркнув моё новое имя, тут же растворился у столов с едой, а я был быстро осмотрен графиней и благосклонно принят. Несмотря на преклонный свой возраст, сохранился я неплохо, потому Эсса даже благосклонно, хотя и несколько равнодушно улыбнулась мне, судя по всему, пометив, как потенциального самца. Впрочем, фантазии сией настрадавшейся дамы меня интересовали мало, потому я ввинтился в толпу и стал ждать любовницу короля.

Заметил, кстати, и барона Гордиса, который старательно делал вид, что не знает ни меня, ни виконта Эмона и весело беседовал с двумя какими-то вельможами.

— Баронесса Квиса