Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

Он остановился в шаге от меня и осмотрелся по сторонам. Это был человек весом центнера два! Живот выпирает вперёд, так что между пуговиц рубашки выступают волосы. На шее толстая золотая цепь. На лице щетина. В руках он держит маленькую коробочку. И разговаривает с ней. Ненормальный.

— Я уже на третьем этаже… — молчит, слушает коробочку. — Да, в правом крыле, — опять молчит. — Не знаю я, тут не видно номера.

Он отрывается от коробочки.

— Это кабинет хирурга? — обращается он к людям в очереди.

Перед нами стоит группа людей: две бабулечки сидят на скамейке и тихо переговариваются, судя по их вовлечённости в разговор, о чём-то очень интересном. Молодая девушка с загипсованной рукой стоит напротив бабулечек. Поодаль от неё молодой человек в вынужденном положении облокотился на стену, а около него озабоченная девушка. Парень приковывает моё внимание. Ограничивает движения, бережёт живот… Его бы посмотреть. Никто не обращает на хамовитого мужчину и его вопрос внимания. Только женщина поодаль от кабинета осуждающе качает головой.

— Да и чёрт с вами, — выругался он и вернулся к разговору с коробочкой: — Да скажу, что от Вас. Только позвоните ему, а то мало ли какой тупой будет…

Он убрал коробочку от уха, нажал на неё пальцем, подошёл к двери и без стука вломился внутрь.

— Тут, вообще-то, очередь, — кричит женщина ему вслед.

Но толстяк игнорирует это замечание и закрывает за собой дверь. Из-за двери слышатся крики и ругань. Мужской голос громко что-то требует. Голос его как будто отдаляется, а потом вновь приближается к двери. И вот дверь вновь распахивается.

— Я от заведующей, — возмущается хам. — Форменное безобразие.

Его выпроваживает маленькая полненькая женщина лет сорока, может, пятидесяти.

— Ну что же я могу сделать? — хлопочет она виновато. — Доктора пока нет, он на вакцинации.

— У меня нет времени ждать! Я же говорю, что я от заведующей! Меня нужно срочно посмотреть и сделать все обследования! — мужчина не унимался.

— Я всё понимаю, — медсестра старалась погасить конфликт, но у неё это явно не получалось. Она попыталась запереть дверь, но мужчина встал в проходе и не давал закрыть дверь. — Ох, Пётр Иванович, Вы уже тут, — заметила она меня, по её лицу расплылась улыбка облегчения. — Как я рада, что Вы вернулись…

Жиртрест тут же подошёл ко мне:

— Доктор, дорогой, как хорошо, что Вы пришли, — обратился он ко мне как ни в чём не бывало, как будто только что не расталкивал всех на своём пути, не называл меня тупым, не ломился в кабинет без очереди. — Представляете, меня не хотят принимать, а дело-то срочное! Надо положить конец этому беспределу.

— Конечно, надо, — мой ответ получился сухим и суровым. — Абсолютно с Вами согласен.

— Мне нужно сделать полный чек-ап по здоровью перед командировкой, — торопливо затараторил мужчина. — Вам должна была позвонить заведующая, — продолжил он. — А медсестра не хочет помочь! Давайте что-нибудь с этим сделаем…

— Ах, какое безобразие, — покачал я головой. — Мы сию же секунду восстановим справедливость!

— Вот это я понимаю, — радостно воскликнул толстяк, раскинув руки. — Вот это Доктор!

— Пшёл вон, — громко и чётко проговорил я ему в лицо.

— Что, простите? — оторопел мужчина от неожиданности.

— Мне надо лечить больных людей, — ответил я, делая акцент на слове «больных». — А Вам неплохо будет научиться хорошим манерам. Так что «пшёл вон»! Следующим зайдёт молодой человек с болями, — в этот раз обратился я к ожидающим.

Сказать, что толстый хамовитый мужчина опешил, — это ничего не сказать. Он был так удивлён, что даже не стал возмущаться, а просто медленно побрёл по коридору. Но подлецы никогда ничего не забывают. Они помнят каждую обиду и мстят. Обязательно мстят. Тем более если их уличили в подлости и нечестности. Всё это наполняло его распухшее от жира тело, он не сдержался: на мгновение остановился, обернулся:

— Щенок, — процедил он сквозь зубы. — Ты у меня ещё поплачешь.

После чего быстро ретировался.

— Зря Вы так, доктор, будут проблемы, — шепнула мне медсестра на ухо, пока хам убегал.

— Этого морального урода я смотреть не буду, — строго резюмировал я.

После повернулся к пациенту с болями в животе и жестом пригласил его в кабинет. Девушка бросилась ему помогать. Однако пока они пробирались к нам, открылась дверь соседнего кабинета, и оттуда показался испуганный мальчик в хирургическом костюме. Его лицо было таким белым, что могло бы слиться с потолком. Его глаза бегали по коридору. Одной рукой он держался за дверь, а второй постоянно клацал шариковой авторучкой.

Вдруг его взгляд упал на меня.

— Петька! — закричал он и подбежал ко мне. — Выручай? Не в службу, а в дружбу?

Я не сразу понял, что от меня хочет этот мальчик. Но потом здравый смысл подсказал, что мы коллеги. И, видимо, знакомы. Поэтому он ожидает от меня помощи.

— У меня в кабинете пациент с ножевым, — начал он, тараторя. — А вдруг он умрёт! Пошли посмотрим?

— Пошли посмотрим, — я попробовал успокоить его. — Показывай, где пациент?

Мы вошли в его кабинет, и я плотно закрыл за собой дверь.

— Вот тут, — мальчик в хирургическом костюме указал рукой на кушетку около рабочего стола.

На кушетке лежал мужчина сорока или пятидесяти лет. Весь грязный, на лице синяки. От него разило вонью и алкоголем, но его изумрудные глаза светились интеллектом. Мужчина держал руки у левого бока. По рукам и животу стекала кровь, заливая кушетку и капая на пол. Объём кровопотери представлялся значительным и требовал срочных мер.

— Дело дрянь, — констатировал я. — А чем ранение получил? — Я повернул голову к тому, кого тут называли хирургом.

— Так это… ножом, — он показал пальцем на свой стол. На его правой руке были следы крови.

— Ты что, вытащил нож? — Я не верил своим глазам! Врач своими руками пытается похоронить пациента: растампонировал рану и убежал. Теперь простой давящей повязки не хватит… Теперь есть риск потерять пациента…

— Давай сюда все салфетки, что есть в кабинете. И зажим. Быстро!

Убрав руки пациента, я