Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Ну и третий вариант, самый простой: Морраг мне сейчас нагло и с чувством звездит. Его я тоже со счетов не сбрасывал.

Только проверить бога мне было нечем: Дар эту тварь в упор не видел. Оставалось старое переговорное правило: длинное враньё всегда сыплется на деталях. Так что пусть говорит — чем больше подробностей я из него вытяну, тем проще будет поймать его на нестыковке.

— Ладно, зайдём с другой стороны, — сказал я. — Ты говорил про несправедливость. О чём речь? Если про этот храм, то могу сразу расстроить: туда тебе пути больше нет.

Старик покачал головой.

— Храм — мелочь, дальняя лавка на отшибе. Главное непотребство творится во Вьюжном. В том самом месте, куда направляется ваша группа.

— Откуда ты знаешь, куда мы направляемся?

Старик скептически приподнял бровь.

— Я бог, мальчишка. Я многое знаю.

— А ещё тебе досталась память Тихона.

— Ну и это, — не стал спорить Морраг. — А раз группа у вас подобралась весьма… необычная, то и задание во Вьюжном у вас, надо думать, серьёзное. И вот его выполнение может оказаться в моих интересах.

И снова Пеплу удалось меня удивить.

— Извини, конечно, но ты тут каким боком? И даже не думай, что я стану раскрывать перед тобой детали нашего дела.

— Оставь детали при себе, меня они совершенно не интересуют. — Голос старика снова потяжелел. — Здесь, в Ольховке, Тихон воровал мою силу десять лет, но всё, что он успел нацедить в этой деревне, во Вьюжном крадут за одну ночь. А потом этой же силой там переделывают живых людей в странных существ, которых вы называете зверолюдами, и гонят их партиями, как скот с ярмарки. Ты спрашивал, о какой несправедливости я говорил? Вот об этой самой.

Пу-пу-пу… а мы то всё не могли понять, как они так быстро и так дешево штампуют зверолюдов. И вот тебе ответ — божественная энергия Пепла, которую эти умельцы смогли использовать в своих целях. Интересно…

— Ну допустим, — сказал я. — Только всё равно не сходится. Ты ведь знаешь, что мы едем с определённой миссией, а значит наверняка столкнёмся с твоими последователями и разберёмся с ними. Тогда зачем этот разговор?

— Затем, что ты Морн, — произнёс он, и в чужом голосе впервые прозвучала тяжесть. — Вспомни своё пламя. Пепел не горит, мальчишка. Всё, что могло сгореть, в нём уже сгорело — таков закон мироздания, и даже огонь ему подчиняется. А твоё пламя выжигает и пепел. Ты никогда не спрашивал себя, почему?

— Просвети.

— Потому что это пламя не воина, а судьи. Когда двое богов делят один мир, между ними должен стоять кто-то третий — иначе братья рано или поздно вцепятся друг другу в глотки. Мы оба это понимали, и потому сами выбрали себе судью: твой род. Мы с Яргом вместе дали Морнам огонь, перед которым равны оба брата, — огонь, которого боится даже то, что не горит. Так что вы не служили Огню, что бы вам ни пели последние сотни лет. Вы судили нас обоих. И пока Морны судили, в мире был порядок.

— Красивая легенда. Только почему я об этом слышу в первый раз? Пока мне рассказывали только одно: возрождай погасшие храмы Огня.

Старик неожиданно улыбнулся.

— Так возрождай, кто тебе мешает? Тебе ведь не солгали, судья, — тебе сказали половину правды. Если огонь вам давали двое, то и силу род получал от двоих. Так было, пока триста лет назад Морны не оставили свою службу и не встали на сторону одного из братьев. С тех пор вы берёте силу только у Огня, потому и живёте вполсилы. А вторая половина никуда не делась. Она цела и ждёт у меня. Это не награда, судья, а долг, за которым триста лет никто не приходит.

Самое хреновое, что слова Моррага звучали вполне логично, и я пока не мог придумать причины ему не верить.

А ещё его история слишком уж хорошо объясняла то, что я знал и без него. Род Морнов слабеет — это факт, об этом мне говорила сама Искра. Только объяснение у неё было своё: по миру гаснут храмы, а вместе с ними тает и родовое пламя. У Моррага выходило иначе: род триста лет живёт на урезанном пайке, потому что за второй половиной никто не приходит. Оба объяснения складные. Оба ложатся на факты. И проверить, которое из них правда, я не мог — а хуже всего, что правдой они могли оказаться оба разом.

Чёртовы боги со своими разборками…

Только вот Пепел явно не знал о пророчестве Искры, которая прямым текстом сообщила, что рано или поздно мне придётся выбирать между братьями. И про «судью» там не было ни слова. Выкладывать этот козырь я не собирался.

— Ладно. Тогда расскажи, что случилось триста лет назад. Почему род оставил вашу службу?

— Не расскажу. — Впервые за разговор Морраг ответил не сразу. — Слово обвинителя ничего не стоит, пока судья не может его проверить. А мне от тебя нужен суд, а не сочувствие. Сделай проще: спроси у прошлой избранницы… Искры. Кто первым нарушил равновесие — спроси этими самыми словами и внимательно прислушайся к её ответу.

Слово «избранница» я поймал сразу. Оговорки такого сорта дорогого стоят: выходит, Искра в этой истории не просто дух-прародительница — у неё там была своя роль, и Морраг о ней знает. Уточнять я не стал. Пусть думает, что я пропустил эту деталь мимо ушей: вопрос, который противник считает незаданным, всегда можно задать позже — и в куда более неудобный для него момент.

— И с чего ты взял, что она мне соврёт? Она, к слову, о тебе дурного слова не сказала. Наоборот — велела не записывать тебя во враги и отбивать у фанатиков.

— Ты путаешь доброту с виной, судья. Искра заступается за меня не из старой дружбы. Она тоже виновата передо мной — и знает это. Потому и велит меня беречь. И потому же соврёт тебе в глаза: признать собственную вину вслух она не сможет. Когда поймёшь, что тебе солгали, — возвращайся. Тогда и договорим.

Умно, ничего не скажешь. Вопрос он мне в голову уже вложил: теперь тот будет зудеть, пока я