Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

его не задам. А я задам — никуда не денусь. И вот что противно: что бы Искра ни ответила, слушать её я теперь буду и прикидывать, не врёт ли. То есть недоверие к ней Морраг посеял прямо сейчас, ещё до всякого её ответа.

В прошлой жизни так работали склочные тёщи: «а спроси-ка у своего, где он шлялся в четверг». И всё — что бы муж ни ответил, вечер по-любому будет испорчен. Дёшево, грязно и практически безотказно.

— Спрошу, — сказал я. — Но сначала объясни, где здесь логика. Ты ищешь честного судью — и зовёшь на это место Морна. Из того самого рода, который, по твоим же словам, тебя предал и триста лет служит твоему брату. С чего ты решил, что я буду судить по совести, а не встану на сторону Огня, как все мои предки?

— С того, что ты не такой, как они. Триста лет я смотрел, как Морны рождаются и умирают. Каждый из них с детства рос на одной и той же сказке — про верный род при великом Огне. А человек, воспитанный сказкой, судить не может: он её защищает. Любой из твоих предков встал бы за Огонь не раздумывая — не по злому умыслу, а просто потому, что его так растили. И только тебя эта сказка не коснулась. Сказать, почему?

— Удиви меня.

Морраг ответил не сразу, и я успел прикинуть, что сейчас услышу. Скажет про пробудившееся родовое пламя: ты, мол, отмечен, старая кровь проснулась. Или про то, что я единственный за триста лет вошёл в его храм и вышел оттуда победителем. Может, про Дар помянет. Варианты один другого лестнее, и на любой у меня был готов скучающий кивок.

Только вот я совершенно не угадал.

— Потому что ты умер, Морн, — сказал старик. — И вернулся совсем другим человеком…

Глава 3

Вторая половина Дара

Я мог соврать. Сделать честное лицо, сказать «не понимаю, о чём ты» — и посмотреть, что он ответит. Приём старый и в переговорах иногда срабатывает, но только против того, кто спрашивает и ждёт ответа. А Морраг не спрашивал. Он сказал, что я умер и вернулся в чужом теле, — сказал спокойно и буднично, как говорят о вещах, давно всем известных и не стоящих обсуждения.

— И что теперь? — спросил я.

— А что теперь?

— Ты знаешь про меня то, что никто больше не знает. Обычно из такого знания стараются извлечь пользу.

Старик коротко хмыкнул.

— Какую? Объявить на весь свет, что в Артёме Морне живёт чужая душа из другого мира? И кто мне поверит? Я — тварь, которая пыталась захватить храм Огня. И что бы я про тебя ни рассказал, люди услышат одно: побеждённая нечисть пытается опорочить своего победителя.

— Тогда зачем ты вообще мне это рассказал?

Он помолчал.

— Затем, что ты спросил, почему из всех Морнов я выбрал именно тебя. Я ответил. И напрасно ты держишься за это знание как за страшную тайну. В вашем мире такого не случается, спорить не стану. Но миров много, а я стар. Души переходят из тела в тело чаще, чем ты думаешь: иногда сами, иногда их переносят. Так что кем ты был раньше и как сюда попал, меня совершенно не интересует.

— А что интересует?

— Дело, для которого ты подходишь лучше любого из живущих.

Ну хоть кому-то я подхожу.

— Хорошо, зайдём с другой стороны, — сказал я. — Допустим, ты не врёшь. Допустим, всё, что ты рассказал про судей и половину силы, — это чистая правда. Тогда объясни мне одну вещь: с какой стати я вообще должен тебе помогать? Во Вьюжный мы и так едем, у нас там свои дела. Так зачем мне выполнять твой… квест?

— Своё задание вы выполните и без меня, тут я не спорю, — спокойно согласился Морраг. — Только выполнить его можно по-разному. Вы придёте, найдёте лабораторию, освободите людей, сожжёте всё, до чего дотянетесь, и уйдёте довольные собой. А через полгода в другом городе откроется точно такая же лаборатория. Потому что источник останется цел.

— Значит, есть источник…

— Есть человек, который называет себя моим жрецом, и есть алтарь, через который он тянет мою силу. Пока цела эта связка, силу будут красть дальше, а уж где именно — вопрос десятый. Мне нужно, чтобы ты убил жреца и разбил алтарь. И то и другое, Морн. Убьёшь жреца — к алтарю встанет новый. Разобьёшь алтарь — жрец возведёт другой. Одно без другого бесполезно.

Вот теперь разговор пошёл предметный. Не про судей для богов и не про долги трёхсотлетней давности, а про конкретную задачу с конкретными условиями. С таким мне было работать приятно и понятно.

— Допустим. А мне с этого что?

— Тебе мало? — Старик приподнял седые брови. — Ты освободишь людей, которых там переделывают в скотину. Разве не ради этого ты вообще влез в это дело?

— Одно другому не мешает. Людей я вытащу в любом случае, с тобой или без тебя, и денег за это не возьму. Но ты просишь сверх того: найти твоего жреца, добраться до алтаря и разбить его. Это работа, которая нужна тебе, а не мне. А за работу, которая нужна кому-то другому, я привык получать плату. Хоть с людей, хоть с богов — в этом вопросе я за равноправие.

— Занятные у тебя представления о добрых делах, Морн.

— Я бы сказал — прагматичные.

Морраг помолчал, и по лицу Тихона расползлась кривая усмешка. Похоже, ответ ему понравился.

— Хорошо. Тогда платой за работу станет вторая половина твоего дара — я открою тебе к ней доступ.

Ответить я не успел. Что бы там ни мелькнуло у меня на лице, Морраг прочитал это раньше, чем я открыл рот.

— Вижу, этого достаточно.

Если честно — более чем.

Я своими глазами видел, на что способна пепельная магия. Я бил Тихона в полную силу, а он рассыпался серой пылью и собирался обратно в другом месте, целый и невредимый. Уметь так же — очень полезный навык для человека, которого регулярно пытаются убить, и отказываться от него я не собирался ни при каком раскладе.

Так что осторожность осторожностью, но отмахиваться от такого предложения было бы попросту глупо.

—