Гибнущий мир - Карина Крылова

– Верни мне моего мужа!

На мгновение Айрин зажмурилась, боясь, что после крика последует удар, но ничего не произошло.

Улица вокруг дома обычно пустовала, но сейчас на ней столпились привлеченные шумом соседи. Айрин поднялась, скинула с себя шкуру и, недобро прищурившись, посмотрела на жену кузнеца. Пустыня оставила свой отпечаток на ее когда-то красивом лице, проложив морщины под темными, почти черными глазами, в уголках губ и на лбу. Страх и горе добавили в волосы серебра, и теперь молодая женщина не меньше других напоминала изможденную старуху.

– Как я могу вернуть то, чего у меня нет?

Взгляд женщины был таким острым и осуждающим, что Айрин вмиг растеряла свой боевой настрой и отступила в сторону, испытывая странную смесь вины и стыда.

К ним подошел Эдди, ставший случайным свидетелем сцены. Смерив хмурым взглядом женщину, он что-то пробормотал, а потом обратился к Айрин:

– Что здесь происходит?

Воцарилось молчание. Видимо, никто не хотел связываться с сыном старосты.

– Мой муж умер сегодня ночью, – прервала затянувшуюся тишину жена кузнеца.

– Да будет легок его путь, Айда! – Эдди склонил голову. – Мы все скорбим вместе с тобой.

– Не нужна мне ваша скорбь! – Айда зло топнула ногой, и Айрин не без удивления заметила слезы, катившиеся по морщинистому лицу. – Староста вчера говорил мне, что муж идет на поправку, но стоило этой ведьме день побыть рядом с ним, как опять начались смерти!

Эдди замер, напрягшись.

– Айда…

– Не смей говорить мне, что она ни при чем! Родителей своих убила, учителя в могилу свела, а теперь и за наших мужей взялась! Либо вы ее выгоните, либо это сделаю я!

Не сказав больше ни слова, Айда развернулась и, гордо вскинув голову, ушла.

Теперь Айрин точно знала, что беспокоило людей, помимо бушующей болезни: ее присутствие среди них. Женщины украдкой посматривали на Айрин, но, стоило ей ответить им взглядом, они поспешно отворачивались, делая вид, что девочки не существует. А вскоре и вовсе разошлись.

– Я мог бы поговорить с ними об этом. Верить в подобную чушь, надо же…

Айрин покачала головой.

Как и его отец, Эдди всегда был добр к ней. Но она не могла постоянно прятаться за их спинами. Никакие разговоры и попытки убедить не заставят людей полюбить ведьму. Ее заподозрят в том, что она околдовала мужчин и те ей покровительствуют, одурманенные заклинанием. В лучшем случае. В худшем – в еще более абсурдных грехах.

– Проводишь меня до амбара? – Айрин, не желая говорить об этом, перевела разговор в другое русло.

– Провожу. Будь осторожна: мы до сих пор не знаем, что это за болезнь и естественного ли она происхождения, – предостерег Эдди.

Айрин против воли вздрогнула. Она с пониманием посмотрела сначала на него, потом на опустевшую улицу, вспоминая лица мрачно косившихся в ее сторону соседей. В деревне ее недолюбливали, но никогда прежде не выказывали столь открытого пренебрежения. Все изменилось именно потому, что они думали как Эдди: кто-то намеренно травит мужчин.

– Только не придумывай себе всяких глупостей. – Эдди стал еще мрачнее, чем прежде. – Я вовсе не имел в виду, что ты к этому причастна. Священный Дейн идет войной по всему Лифертусу, кто знает, на что они способны, чтобы захватить нужные им земли.

Айрин ценила его поддержку, но на сердце осталась тяжесть. Люди, знавшие ее всю жизнь, винили ее в том, что происходило.

– Я поняла, Эдди. – Айрин постаралась улыбнуться, но вышло плохо.

До амбара дошли в тишине. На прощание Эдди сжал ее плечо. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но так и не решился.

Айрин больше не возвращалась в дом учителя: у нее не оставалось на это сил. При свете дня она занималась больными, а ночью варила отвары и кипятила тряпки. С каждым днем на сон оставалось все меньше времени. У болезни оказалось три стадии, и те, кто выживал после жара, вскоре выздоравливали, покидая амбар. Но и тех, кто умирал, было достаточно. Агрог практически не спал, когда Айрин сменяла его, а изучал свитки и книги, пытаясь понять природу болезни. Судя по его портящемуся настроению, не находил.

Шанс нормально поговорить выдался через две недели, когда последний мужчина покинул амбар на своих ногах и они вернулись домой. Айрин радостно напевала, смывая с себя грязь и запах болезни, мечтая о том, как ляжет спать, но планам не суждено было сбыться. Едва переступив порог комнаты, она наткнулась на Агрога, читавшего ее заметки.

– Ты подумала над моим предложением? – спокойно спросил он, перелистывая страницу.

К облегчению Айрин, наставник завел разговор сам и ей не пришлось придумывать причину начать первой. Она не была глупой и прекрасно понимала, что из-за неизвестного происхождения болезни у нее нет иного пути, кроме как покинуть Мальгату.

– Да, – Айрин подошла к столу и села напротив, – я думаю, что готова поехать с вами, наставник.

Он кивнул, продолжая читать заметки на полях, пока его взгляд не зацепился за одну из страниц.

– Твои заметки?

– Что-то мое, а что-то учителя, – вежливо ответила Айрин.

– А это?

Агрог развернул к ней книгу, длинным бледным пальцем указывая на аккуратные строки исправлений к одному из отваров от боли в животе.

– А, да, это я, – смутилась Айрин.

Его взгляд неохотно оторвался от строк, но он долго молчал, прежде чем тихо заметить:

– Смелая мысль.

– Спасибо. Учитель сказал то же самое.

Наставник вскинул голову, пронзив Айрин взглядом, а затем медленно тряхнул головой.

– Завтра собери вещи. Отправимся в ночь.

Притихшая Айрин кивнула. Его резкий тон выбил ее из колеи, а такого лица она не видела у него никогда прежде.

Агрогу уже доводилось покидать Мальгату. Айрин несколько раз пыталась разузнать у него о причинах, но каждая попытка заканчивалась глухим раздражением, и вскоре она оставила эту затею. Но сейчас момент, чтобы узнать о его прошлом, был безвозвратно упущен: наставник углубился в заметки и больше не собирался с ней разговаривать.

Уже лежа в шкурах, она еще раз посмотрела на склонившегося над книгой наставника, но не заметила ничего необычного в его поведении.

Сон пришел очень быстро.

II

Под стенами

Люди познали боль потери и радость воссоединения так же, как и любовь отца своего. Избраны ли они, чтобы хранить человеческий облик? Возможно. Может быть, у них не было выбора, когда чужая могущественная сила распоряжалась их жизнями. А быть может,