Гибнущий мир - Карина Крылова

этот выбор заключался в том, чтобы забыть прошлое и жить настоящим. Города, спасенные богами, стали своего рода доказательством исключительности людской расы. Пожиравший Лифертус огонь оставил Аталейн, Священный Дейн и Газ-ан-Далад нетронутыми. Впоследствии один из городов стал жемчужиной и теперь зовется Сердцем Мира. Ходят легенды, что с его гибелью закончится и история людей. Но мне хотелось бы верить, что эти легенды ошибочны.

Хранитель

– Не скучай, пташка, и присылай хоть иногда о себе весточку, – мягко и одновременно настойчиво проговорил староста, подтолкнув ее вперед.

Луна еще не подобралась к центру неба, а они уже отправлялись в путь. Эдди с отцом вышли проводить их, и теперь в кошельке Айрин прибавилось монет, которым она совершенно не знала цены, а в сумке – съестных припасов.

– Конечно, я буду писать так часто, как только смогу.

Сердце Айрин упало, когда она поняла, что не представляла, каким образом передавать послания. Но, посмотрев на уставшего старосту, у которого под глазами залегли черные круги, она улыбнулась, так ничего и не спросив.

Опустившаяся ночь впитала в себя накопленное за день тепло. Агрог хмуро смотрел на обоз с беженцами, тянувшийся с востока. В последнее время их прибавилось. Все они шли через Мальгату на запад, где войска Священного Дейна не смогут их достать. Не ровен час и сама Мальгата падет под натиском чужой армии. Быть может, об этом он и разговаривал с Эдди. Сколько бы Айрин ни пыталась подслушать, у нее так и не вышло.

– И не забывай хорошо питаться, обязательно пей успокоительные отвары на ночь, чтобы не мучили кошмары.

Айрин кивала, соглашаясь со всеми наставлениями старосты. Его слова звучали благоразумно: кошмаров и правда стоило избегать. Первым делом ей всегда нужно заботиться о том, чтобы травы никогда не кончались, иначе она рисковала пережить еще одно позорное изгнание. Или же сразу смерть.

До границ Мальгаты было совсем недалеко, и, когда пришло время расстаться, Айрин все же не выдержала и вжалась в старосту, крепко его обняв. Время, которое она провела в деревне, действительно заканчивалось. И пусть оно порою было кошмарным, прощаться оказалось на удивление тяжело.

– Идем, Айрин, – поторопил ее наставник.

Айрин ничего не сказала. Нехотя отпустив старосту, она обняла Эдди и поспешно отвернулась, чтобы нагнать Агрога, ушедшего вперед. Она боялась, что, если еще немного задержится или что-нибудь скажет, решимость угаснет.

Подножия пиков Полумесяца они достигли за несколько часов до рассвета следующего дня. Айрин никак не могла собраться, поэтому дорога была для нее как в тумане. Стоя лицом к каменной громадине, она рассеянно осматривалась вокруг. В Мальгате у нее было ощущение, что пик находится неподалеку, на деле же идти оказалось довольно далеко. Да и размеры отличались: задирая голову с такого расстояния, вершину нельзя было разглядеть.

Люди, с которыми они шли, сильно отличались от жителей Мальгаты: высокие и худощавые, измученные жарой, жаждой и голодом, они двигались очень медленно, разбредаясь кто куда. Не было среди них ни лидера, ни дружбы. Постоянный страх быть обнаруженными преследовал их, вынуждая прятаться. Айрин старалась не отходить от наставника слишком далеко. О чем бы он ни думал, его лицо было настолько суровым, что их обходили стороной. Никто не пытался искать в них поддержку.

Когда шум затих и осела поднятая ими пыль, люди принялись разбивать лагерь. Плотные ткани и плащи натягивали между небольшими скальными выступами, сооружая навесы. В накрытую одеялами телегу укладывали спать детей. Кто-то разводил костры, чтобы сварить похлебку из того, что осталось в мешках с провизией, кто-то отправился на предрассветную охоту в надежде добавить к похлебке тушку ящерицы или, на худой конец, съедобных сухоцветов. Каждое мгновение, пока солнце не поднялось, старались использовать с пользой.

– По ним всегда можно найти дорогу, – заметив, что Айрин смотрит на звезды, сказал один из мужчин. – Куда путь держите?

Айрин вздрогнула, не заметив, как он к ней подошел, и украдкой покосилась на наставника. Он никак не реагировал, продолжая, сидя на корточках, сооружать походный костер в углублении скалы.

– В Аталейн, – ответила она, поняв, что Агрог ничего не скажет.

– Дальше будет нелегко.

В этот раз Айрин промолчала: она не знала, легкий или тяжелый путь их ждал, да и не хотела знать. Ее стремление оказаться как можно дальше от Мальгаты было продиктовано страхом. Она боялась, что однажды проснется от удара ножом. Или не проснется вообще.

– Если хочешь оказаться за стенами, выбраться из Нижнего города, тебе нужно хорошенько постараться, девочка. Обычно первыми забирают крепких и рукастых – в домашнюю прислугу, – продолжил мужчина, словно Айрин что-то у него спросила. – Некоторым благородным нравится набирать себе слуг из пустынников. Сдается мне, что так они хотят показать, насколько благородны. – Он засмеялся своей шутке и продолжил: – Мужчин – на тяжелую работу, женщин, если здоровы, – в прачки или кухарки. Хорошеньких детишек редко забирают, но если забирают, то уж точно не для хорошеньких целей.

– Что значит «не для хорошеньких целей»? – нахмурилась Айрин.

– Чаще всего личными слугами.

Айрин не совсем понимала, что плохого в том, чтобы быть личным слугой, но промолчала, побоявшись показаться глупой. О внешних городах она слышала много неприятных историй и знала, что там собираются пропащие люди. Жизнь среди больных, преступников и сумасшедших, в палатках, без общих законов и правил… Страх безжалостно сковал ее. Но затем Айрин взглянула на Агрога, смотрящего на нее, и вспомнила, что она больше не одна.

Остаток ночи был наполнен далеким воем пустынных волков и общим тревожным ожиданием, которое оказалось утомительнее всего. Когда на небе заалел рассвет, люди облегченно выдохнули и спрятались под навесами, чтобы переждать день.

К тому времени как они преодолели половину пути, к ней и Агрогу прибилась стайка детей, прознавших, что ее наставник раздает какие-то сладкие камешки. Самый бойкий не упускал случая похвастаться перед мальчишками помладше своими знаниями в военном деле, взятыми в основном из песен о воителях и чудовищах, что пели заезжие барды. Чаще всего паренек любил рассказывать о могучих газдаладцах и о юрких, как тень, таинственных воинах Цзиньшу – они представлялись ему сказочными героями легенд, и где-то в мечтах он видел себя равным им.

Помнится, когда Айрин только попала в дом учителя, у него на полке стояла одна-единственная книга, полная старых рун. По ней он учил Айрин читать, считать, варить лекарства, и еще много чему учил. Порой ей казалось, что эта книга волшебная. И она точно так же, как и этот мальчик, восхищенно ловила каждое слово учителя и рассказывала потом другим,