Арматор - Виктор Коллингвуд

В этот момент из толпы вышел настоящий гигант, на голову превосходивший меня ростом и обладавший невероятно мощным телосложением.

— Это их лучший борец, — сообщил Томас. — Он пришёл из дальнего селения. Ему сказали, что ты победил троих.

— Передай, что я рад встретить достойного соперника.

— Ты будешь бороться?

— Передай сначала то, что я сказал!

Гигант уверенно уселся у бочки, полностью скрыв деревянное донце под своим огромным локтем.

— Мне надо ненадолго отойти, — объявил я.

— Зачем? — искренне не понял Диего.

— Помолиться. Савва выразительно глянул на соперника и перекрестился.

Отведя Ефимку за навес, я велел ему изо всех сил упереться локтем в ящик.

— Вы чего, барин?

— Учусь побеждать человека, который сильнее меня раза в полтора. А то и в два!

— Так не боритесь.

— Поздно. Давай руку. Весь трюк заключался в изменении захвата до стартовой команды: следовало приподнять большой палец, взять соперника чуть выше, а затем резко потянуть его кисть на себя, разворачивая собственную руку наружу. На третьей попытке Ефимка разгадал мой замысел и едва не приложил меня о ящик.

— Понятно, — сказал я, растирая ушибленную кисть.

— А мне — нет!

— Поэтому я граф, а ты покамест денщик.

— А ежели он вам руку оторвёт?

— Получишь повышение.

Возвращение встретили радостным гулом. Схватка оказалась изнурительной: огромная сухая ладонь индейца с первых секунд непреодолимо потянула мою руку вниз. Превозмогая жгучую боль в плече, я резко подался назад, довернул кисть и заставил пальцы гиганта раскрыться. Перехватив инициативу, я навалился всем весом и медленно, миллиметр за миллиметром, дожал его руку до деревянной поверхности под восторженный рев толпы.

Гигант принял поражение без обиды и, потребовав показать прием, тут же играючи применил его на мужчине со шрамом. Передав мне ожерелье из раковин, за которое я тут же отдарился прекрасным стальным топором, он произнес несколько слов.

— Что он сказал? — спросил я.

— Что ты слабее, но умеешь убеждать руку противника сделать глупость. Для вождя это полезно, — с улыбкой перевел Томас.

— Передай, что он учится слишком быстро и больше я с ним бороться не стану.

Во время праздничного пира мужчина со шрамом заметил, что бочки со спиртом остались закрытыми, и поинтересовался причиной.

— Потому что завтра я хочу разговаривать с друзьями, а не разнимать пьяных, — ответил я. — Русские тоже сегодня спирта не получат.

Промышленники проглотили недовольство, наблюдая за выступлением пса Черныша. Собака безошибочно лаяла в ответ на показанные палочки, зарабатывая куски мяса и приводя зрителей в восторг.

— Сколько мешков русские отдадут нам сегодня? — хитро спросил индеец со шрамом. Черныш благоразумно промолчал, не получив команды.

— Видите, — развел я руками. — Собака умная. Не берётся считать то, о чём ещё не договорились.

Шутку оценили даже старейшины. На закате, когда люди расселись вперемешку у костров, начались переговоры. Дождавшись настоящей, внимательной тишины, я взял слово.

— Мы пришли не за тем, чтобы отнять вашу землю. Русским нужен участок у бухты: место для домов и склада, берег для лодок, вода и поля. За пользование землёй будем платить каждый год. Кто не хочет работать на русских, того никто не заставит.

Томас переводил неспешно, но старейшины немедленно засыпали его вопросами о границах и праве на пользование лесом. Обозначив на карте пределы нашего участка, я гарантировал свободный доступ индейцев к охотничьим тропам и побережью, пообещав щедро платить за добытое ими мясо и шкуры.

Долгий торг определил размер ежегодной платы железом, солью и тканями. Затем я перешел к вопросам безопасности:

— Русский форт будет сильным и защитит селения от большого нападения врагов или солдат. Русские не станут приказывать вашим воинам и не потребуют заложников.

— Испанцы тоже ничего такого не делали, пока были слабы. Но если вы будете слабы — не сможете защищать нас. А когда станете сильны — вспомните ли свои обещания? — перевел Томас сомнения старейшин.

— Да, чтобы защищать себя и вас, нам нужны крепость и пушки. А насчёт того, захотим ли… Я видел людей вашего народа, живущих без солдат, и они сами выбирают, где сеять и сколько отдать зерна за железо и другие товары. И у них урожай намного лучше, чем в миссиях. Такой порядок принесёт пользу не только вам, но и русским. Зачем нам отказываться от собственной выгоды?

Широкоплечий мужчина со шрамом разразился жесткой тирадой.

— Он спрашивает, как мы будем решать споры? — пояснил Томас. — Они непременно возникнут, а у вас будут ружья и пушки.

— Поэтому границы назовём сейчас, при всех, — твердо ответил я. — А если мы нарушим договор, вы перестанете продавать нам еду. Один форт не сможет жить, когда вся земля вокруг станет враждебной.

Старик в синем одеяле одобрительно хлопнул по колену. По требованию местных мы также договорились не продавать спирт без согласия старейшин, на что начальник артели обреченно вздохнул, признав, что русским придется привыкать к новым порядкам.

Когда обсуждение коснулось будущего земледелия и кузнечного ремесла, мужчина со шрамом пренебрежительно бросил:

— Слова!

Томас перевел не сразу:

— Он говорит, что гора еды лежит здесь. Вы предлагаете отказаться от неё ради еды, которая, возможно, вырастет потом.

— Он прав, — согласился я, игнорируя нервные взгляды Диего и промышленников. — Эти припасы можно отнять один раз. А можно сегодня получить плату за землю, завтра продать нам продукты, а через год собрать урожай. Но слова действительно ничего не весят. Поэтому я покажу, о чём говорю.

Савва и Ефимка оперативно собрали деревянный пресс и измельчили семена дикого подсолнечника. Заложив теплую массу в холстину, Рыжий налег на винт, и вскоре в глиняную чашку потекло густое янтарное масло с ярким ароматом семечки. Используя это масло, я очистил драгоценный семенной картофель (вызвав очередное ворчание Лангсдорфа о загубленной науке) и пожарил его с луком на железной сковороде.

Восхитительный запах золотистой корочки оказался красноречивее и убедительнее любых слов. Разделив первую порцию между старейшинами, я с удовлетворением наблюдал, как даже скептичный мужчина со шрамом потребовал добавки.

— Он сказал: вот это — дело, и оно лучше пустых слов! — со смехом перевел Томас очередную реплику индейца.

— Передай, что за хорошие слова иногда дают добавку, — улыбнулся я, позволяя ему взять