Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

— И?

Воронов выдержал паузу. Короткую, всего пару секунд, но Родион успел почувствовать, как что-то холодное сжимается в груди. Успел подумать: вот и всё. Вот так заканчивается история слабого первенца. Не от болезни, не от старости — от меча провинциального барона, который решил поразвлечься с заезжим мальчишкой.

И сразу следом — другая мысль, практичная, деловая: как сказать Марии?

Она только что вышла из кабинета. Ещё не дошла до своих покоев. Ещё злится на него, ещё прокручивает в голове их разговор, подбирает слова для следующей атаки. А он сейчас выйдет и скажет… что? «Дорогая, наш сын мёртв. Тот самый, о котором мы только что спорили. Тот, которого я назвал слабым и бесполезным. Тот, которого ты просила защитить, а я отмахнулся».

Она не простит. Никогда.

Даже если он лично поедет в эту глушь и сожжёт Корсакова заживо. Даже если превратит его земли в пепелище, а его род — в пыль. Даже если положит голову убийцы к её ногам. Ничего не изменится. Мария посмотрит на него своими тёмными глазами и скажет: «Ты мог защитить его раньше. Но ты сделал другой выбор».

И будет права.

Между ними останется это. Навсегда. Пропасть, которую не перейти, не засыпать, не сжечь. Восемнадцать лет брака закончатся в тот момент, когда он откроет рот и произнесёт слова, которые уже складывались в голове.

Странно, но именно эта мысль отозвалась настоящей болью. Не смерть сына, а именно потеря жены. Родион не знал, что это говорило о нём, и не хотел знать.

Воронов молчал.

— Ну? — Родион не узнал собственный голос. Хриплый, глухой, чужой. — Договаривай. Где тело моего сына?

Пауза.

— Ваше сиятельство… дело в том, что Артём… победил.

Мысли остановились. Просто остановились, как часовой механизм, в который сунули палку.

— Что?

— Артём Морн победил барона Корсакова, — повторил Воронов тем же ровным голосом. — Дуэль длилась около пяти минут. Ваш сын добил противника ударом копья в сердце. При свидетелях. Тридцать человек видели, как это произошло.

Родион смотрел на своего информатора и ждал. Ждал, что тот улыбнётся уголком рта и скажет, что пошутил. Что проверял реакцию. Что угодно, кроме того, что он только что услышал.

Но Воронов не улыбался.

— Это невозможно, — сказал Родион наконец. Голос прозвучал глухо, незнакомо. — Корсаков вдвое больше. Вдвое опытнее. Артём не мог…

— Мог, господин, — перебил Воронов, и в его голосе не было ни тени сомнения. — И победил.

Родион смотрел на Воронова и пытался уложить услышанное в голове. Артём. Дар ранга Е. Против Корсакова, о котором ходили слухи, что он в одиночку вырезал банду из двенадцати человек и даже не запыхался.

Это должно было закончиться за секунды. Корсаков должен был раздавить мальчишку, как муху.

— Как? — спросил он наконец. — Как он это сделал?

— Детали неясны, господин. Свидетели говорят разное. Одни утверждают, что ваш сын измотал барона и нашёл слабое место. Другие говорят о каком-то нечестном приёме. Третьи вообще несут околесицу про чудовище, но это явно выдумки. — Воронов чуть пожал плечами. — Факт остаётся фактом. Барон Корсаков мёртв, а Артём Морн жив.

Родион откинулся в кресле и потёр переносицу. Голова гудела, мысли разбегались, как тараканы от света.

— Что дальше?

— По праву дуэли все земли барона перешли к победителю. Полностью. Поместья, деревни, доли в торговых предприятиях. Годовой доход — около восемнадцати тысяч золотых.

Восемнадцать тысяч. Родион знал графов, которые жили на меньшие суммы. Артём только что стал одним из крупнейших землевладельцев провинции, даже не доехав до места назначения.

— Продолжай.

— Через два дня после дуэли на вашего сына было совершено покушение. Баронесса Елена Стрельцова, владелица соседних земель, попыталась его отравить.

Родион поднял голову.

— Попыталась?

— Покушение провалилось. Стрельцова схвачена и осуждена на пожизненное заключение. Городской магистрат постановил передать её земли Артёму Морну в качестве компенсации. Ещё пятнадцать тысяч золотых годового дохода.

Тридцать три тысячи. Контроль над всем торговым путём на юг. За неделю.

Его сын — слабый, никчёмный Артём с даром торговца — только что стал богаче и влиятельнее половины баронов Империи.

— Это ещё не всё, господин.

Родион молча смотрел на Воронова. Что ещё? Что ещё мог натворить этот мальчишка за семь дней?

— Люди барона Корсакова принесли вассальную клятву вашему сыну. Тридцать человек, включая Игоря Корсакова, единственного сына барона. По старому обряду, при свидетелях. Мальчик назначен наместником объединённых земель.

Неделя. Артём добился этого за неделю.

Непрошенная мысль пришла сама: Феликс полгода обедал с нужными людьми, полгода говорил правильные слова, полгода плёл интриги — и добился только того, что его заметили. А Артём просто убил человека и забрал всё, что тот имел.

Родион отогнал эту мысль. Разные методы. Разные цели. Это нельзя сравнивать.

— Слухи уже дошли до столицы, — продолжил Воронов. — Наследник дома Морнов выиграл две территории за неделю, пережил отравление, принял вассалов. Герцог Западных земель делал запросы через своих людей. Граф Волынский тоже. Пока они просто интересуются. Но следят, господин. Все следят.

Родион кивнул.

— Свободен.

Воронов поклонился и вышел бесшумно, как всегда. Дверь закрылась с едва слышным щелчком.

Родион остался один.

Несколько минут он просто сидел, глядя на пламя свечи. Потом встал и подошёл к окну. За стеклом чернел ночной сад, где-то вдалеке лаяла собака, и луна висела над деревьями, бледная и равнодушная.

Артём.

Родион прокрутил в голове всё, что услышал, и начал раскладывать по полочкам. Дуэль. Победа. Земли. Вассалы. Слухи при дворе.

Повезло. Вот и всё объяснение. Корсаков оказался слабее, чем о нём говорили, или просто недооценил мальчишку. Такое случается. Опытные бойцы иногда проигрывают новичкам, потому что не ждут от них ничего серьёзного. Расслабляются, делают глупости, получают нож в спину.

Ничего особенного. Удача, а не мастерство.

Максимум, что светит Артёму — это карьера наёмника, офицера на службе Империи или телохранителя при каком-нибудь богатом доме. Честная работа, но на ней род не построишь и влияния не наберёшь.

Хотя… хорошо, что он обзавёлся собственными землями. Будет прожигать свои деньги, а не семейные. Меньше головной боли для всех.

Родион прищурился, глядя в темноту за окном.

Но земли-то стратегически важные. Весь южный тракт под контролем Артёма. Тридцать три тысячи годового дохода — серьёзные деньги, за которые многие готовы убить. И такие территории нельзя оставлять в руках мальчишки без опыта, без связей, без понимания того, как работает большая политика.

Надо подумать, как их забрать.

Легально, разумеется. Родион не собирался отнимать у сына землю силой — это было бы глупо и