Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

Даже я это знал, хотя в этом мире провёл всего ничего. Их обычно продают через закрытые аукционы, частные сделки, гильдейские каналы. За большие деньги и без лишних свидетелей. А тут — на площади, под открытым небом, рядом с должниками и нищими. Это было примерно как найти бриллиант в мусорной куче.

На шее у него болтался металлический ошейник — широкий, тяжёлый, с тусклым кристаллом размером с грецкий орех. Подавитель воли, вспомнил я из книг. Артефакт, который подчиняет химеру владельцу и не даёт ей напасть на хозяина. По крайней мере, в теории. Руки были скованы за спиной, ноги — в цепях, достаточно длинных, чтобы ходить, но недостаточно, чтобы бежать или прыгать.

Перья на груди и плечах были взъерошены, а на некоторых я заметил тёмные пятна запёкшейся крови. Не его крови, судя по тому, как он держался. Кто-то явно попытался его усмирить и получил в ответ больше, чем рассчитывал.

Но даже так — в цепях, в ошейнике, избитый и выставленный на продажу — он умудрялся стоять с таким видом, будто это не его тут продают, а он сам пришёл посмотреть на представление. И пока что представление его не впечатляло.

Аукционист набрал побольше воздуха в свои объёмные лёгкие и заорал в рупор так, что у меня зазвенело в ушах:

— А теперь внимание! Особый лот! Химера-голубь, ранг D! Боевые навыки подтверждены документально! Отличное вложение для охраны, разведки или сопровождения караванов! Начальная цена — тысяча золотых!

Голубь фыркнул. Громко, отчётливо, так что услышала половина площади.

— Боевые навыки подтверждены, ага. — Голос у него оказался хриплым, с лёгким клёкотом на согласных, но слова выговаривал чётко. — Эй, жирдяй, а расскажи-ка им лучше другое. Расскажи, как я троих твоих охранников уложил по дороге сюда. В цепях уложил, между прочим. А они были без цепей. И с дубинками. И их было трое. Математику все понимают, да? Трое здоровых мужиков с дубинками против одного голубя в кандалах. Угадайте, кто победил.

Он обвёл толпу взглядом и оскалился. Края клюва разошлись, показывая что-то похожее на зубы — мелкие, острые, явно не для украшения.

— Так что если кто-то тут думает, что купит себе послушную птичку для охраны курятника — я вас умоляю. Продолжайте так думать. Мне будет проще вас укокошить потом.

Аукционист побледнел так резко, будто из него разом выкачали всю кровь. Замахал руками, пытаясь перехватить контроль над ситуацией:

— Это… это было недоразумение! Господа, не слушайте химеру, она слегка преувеличивает! Небольшой инцидент при транспортировке, ничего серьёзного…

— Преувеличиваю? — Голубь наклонил голову набок и посмотрел на толстяка с выражением искреннего любопытства. — Серьёзно, жирдяй? Хочешь проверить? Давай, подойди поближе. Вот прямо сейчас. Я в цепях, ты без цепей, чего бояться-то? Подойди, и я тебе покажу, как я преувеличиваю.

Аукционист сделал шаг назад. Инстинктивно, не задумываясь. Охранники рядом с ним тоже попятились, и между ними и клеткой образовалось пустое пространство метра в два.

Толпа загудела. Кто-то нервно засмеялся, кто-то начал пробираться к выходу, решив, что сегодняшнее развлечение становится слишком острым. Но большинство осталось. Бесплатный цирк — штука редкая, грех пропускать.

Аукционист вытер пот со лба грязным рукавом и попытался взять профессиональный тон:

— Начинаем торги! Кто предложит тысячу золотых за отличную боевую химеру?

Тишина.

Несколько секунд никто не шевелился. Люди переглядывались, но руки поднимать не спешили. Видимо, перспектива быть убитым собственной покупкой не казалась им привлекательной. Странные люди, честное слово.

Потом из толпы донёсся голос — развязный, с характерными интонациями деревенского остряка, который считает себя умнее всех:

— Эй, а она хоть летает, эта курица? Или только кудахтать умеет?

Вокруг захихикали. Шутка была так себе, но толпа есть толпа — смеётся над чем угодно, если это бесплатно.

Голубь медленно повернул голову на голос и нашёл крикуна взглядом — рыжего мужика в засаленной рубахе, с довольной ухмылкой на веснушчатой роже.

Несколько секунд голубь просто смотрел, а потом неожиданно плюнул.

Не знаю, как он это сделал технически — с клювом вместо губ это должно быть непросто — но результат был впечатляющим. Плевок пролетел метра четыре и попал рыжему точно в лицо.

Мужик взвыл и схватился за лицо обеими руками. Толпа вокруг него шарахнулась в стороны.

— Я тебе не курица, баран, — сказал голубь спокойно. — Я голубь. Есть разница. Курица кудахчет, а голубь — он запоминает. И если ты ещё раз откроешь свой вонючий рот в моём присутствии, я тебе его зашью. Когтями.

Рыжий что-то промычал в ответ, но слов было не разобрать. Он всё ещё вытирал лицо рукавом и, судя по цвету физиономии, был готов взорваться от злости. Но подходить ближе к помосту почему-то не спешил.

Толпа взорвалась хохотом. Настоящим, от души. Кто-то хлопал себя по коленям, кто-то утирал слёзы. Бесплатный цирк превзошёл все ожидания.

— А вы чего ржёте?

Голубь обвёл толпу взглядом, и смех начал стихать. Не сразу, постепенно, как будто кто-то медленно убавлял громкость.

— Думаете, это шутки? Думаете, я тут клоуна изображаю для вашего развлечения? — Он переступил с ноги на ногу, цепи звякнули. — Запомните, бараны. Вы все для меня одинаковые. Мясо на ножках. Кто бы меня ни купил — сдохнет. Не сегодня, может не завтра, но сдохнет. Я это гарантирую!

Несколько человек в дорогих плащах — те, кто явно пришёл сюда с деньгами и намерением что-то купить — переглянулись и начали пробираться к выходу. Не бежали, нет, сохраняли достоинство. Но уходили быстро и не оглядываясь.

Аукционист видел, как расползается его потенциальная клиентура, и заговорил ещё быстрее, почти захлёбываясь словами:

— Господа, господа! Химера просто нервничает после транспортировки! Это временное состояние! После покупки, после правильной адаптации она станет послушной и…

— Не стану.

Голубь перебил его без всякого выражения, как констатируют очевидный факт. Небо синее, вода мокрая, а я вас всех ненавижу.

— Слышь, жирдяй, ты совсем тупой? Повторяю по слогам, специально для тебя. Я. Вас. Всех. Не-на-ви-жу. Всех людей. Без исключений. Дошло? Или тебе картинку нарисовать? Могу нарисовать. Когтями. На твоей роже.

Аукционист беспомощно оглянулся на охранников. Те стояли в сторонке и старательно смотрели куда угодно, только не на помост. Один изучал облака, второй рассматривал собственные сапоги с таким интересом, будто видел их впервые в жизни. Связываться с психованной химерой явно не входило в их должностные обязанности.

Справа кто-то неуверенно поднял руку:

— Эм… тысяча золотых?

Голос принадлежал тощему типу в потёртом камзоле, который выглядел так, будто сам не понимал, зачем открыл рот.

Голубь повернулся к