Не в этот раз. Книга 2 - Максим Владимов

19 с половиной кило по 3.75, — с готовностью отрапортовал Олежка. Я поморщился, но ничего сказать не успел, он добавил главное: — Всего 73 рубля. И ещё десять копеек, но нам их не дали, у них не нашлось мелочи. В принципе, можно зайти забрать…

Я махнул рукой.

— Да чёрт с ними, вот ещё за 10 копеек ноги бить… Хотя — вот нашли кого обувать, недостойные люди! Детям 10 копеек недодать… в центральную же сдавали, на Ленина?

Олежка только кивнул.

— Ну, тогда можно попробовать Димку заслать как-нибудь, по дороге домой…

— Я не ходил с ними тогда, — подал голос Ильичёв, — мне не отдадут.

— Ну и хрен с ним. А сколько нас было?

Ответить никто не поспешил, и я прикрыл глаза соображая: старый состав со мной вместе — четверо, трое новичков, Димка и Дюша. Девять человек. М-да, не впечатляет заработок.

— По 8 рублей выходит на человека. А рубль предлагаю проесть — купим карамелек каких-нибудь. Устроим чаепитие прямо тут, в школе! Только надо куда-то подальше запланировать, чтоб отдыхающие успели вернуться и тоже пришли. Например, на следующий четверг.

Эта простенькая идея вдруг почему-то всем очень понравилась, парни наперебой стали соревноваться, кто и что принесёт ещё — понятно, варенье, в основном, больше-то тут ни у кого нет ни черта. Даже печенья не купишь, самому испечь, разве что. Испечь… а ведь это вариант!

* * *

После тренировки я немного задержался на уборке зала, и Лёха уже успел упилить далеко вперёд — без машины сегодня. Хорошо, не свернул никуда, а уж удержать взглядом его двухметровую фигуру — задача не самая сложная. Но догонять пришлось бегом, благо, это для меня теперь в охотку, даже после тренировки. Расту над собой.

— Куда так… впилил? — А дыхание-то рвётся, однако. Расту-расту, да не вырасту!

— А, это ты… извини, что не подождал, но у меня там дома… дел много, скорее надо.

— А я ж и не знаю даже, где ты живёшь теперь, — подстраиваясь под широкий шаг старшего товарища попенял я.

— Будто раньше знал, — усмехнулся в ответ он.

— Ну… в общаге же заводской? Для вахтовиков которая? Кажется.

— Так вот там и живу. Дрожу каждый день, что попрут… как же, квартиру дали! А что там голые стены… — он расстроенно махнул рукой.

Некоторое время мы шли бок о бок молча, а потом я всё же осмелился подать голос:

— Но всё равно же, своя? Покажешь?

— Служебная, — педантично уточнил приятель, — покажу. Ты не пугайся только. На твою… совсем непохоже.

Да уж, так и есть: непохоже. Решительно. Стены были сначала оклеены старыми газетами, а затем чем-то качественно вымазаны. Не сказать, что прямо ровным слоем, но… от души. В вертикальном внешнем углу и под потолком явственно чернела плесень. Кое-где было заметно, что новый хозяин пытался оклейку ободрать, но осилил не больше десятой части, драть не передрать! Внутри явственно чем-то воняло, и, судя по тому, что с полом Лёха уже сколько-то разобрался — подмёл и вынес хлам, которым, не сомневаюсь, тут всё было завалено, проблема скрывалась значительно глубже. Бросились в глаза обгорелые пятна на месте розеток и пустая дыра в плите перекрытия — когда-то из неё выходил провод на люстру. Крючок, ясное дело, тоже вырван с мясом. Единственный уцелевший выключатель был испещрён следами сигаретных бычков. Да чего там «испещрён» — покрыт. С запасом, чтоб ни миллиметра нетронутым не оставить. Потянувшись, я осторожно надавил на закопчённую клавишу — куда там, даже не нажимается.

Заглянул на кухню, уже вроде бы ко всему готовый, но всё же поразился тому, до какой степени можно загадить плиту. В углу на расстеленных газетах валялось несколько инородное здесь одеяло, и оно было единственным, что могло бы претендовать на звание мебели. Зато имелся свет! С потолка свисала одинокая сорокаваттка. Провода, ясно, скручены и горят-греются, отсюда вижу. И «обои» со стен здесь Лёха ободрал полностью — ясно, лампочка позволяет и темноту за работой захватить.

— Красота? — горестно спросил счастливый квартиросъёмщик. — И вот как я жену с младенцем сюда привезу, а? А в общаге комендант каждый раз спрашивает уже: когда выезжаешь? А я чего? Бегаю от него, прячусь. Попробовал пару раз прямо тут переночевать, чтоб поработать подольше, на дорогу время не тратить, так начальник с утра нос воротит — пахнет, мол, от одежды.

— А ты его не просил пособить? Кто он у тебя вообще?

— Председатель исполкома, — зыркнул исподлобья Алексей. — А что он может? Людей, сразу сказал, нет и не будет. Сам справляйся. Пообещал помочь с материалами, известь, краску. Линолеум. И то что-то вот уж второй месяц тишина! А напоминать боюсь…

— Да уж, — покрутил головой я, — ситуёвина. Ну ладно, гореванием дела не сдвинешь. Давай, показывай, чего у тебя тут по инструментам?

* * *

На следующую встречу кружка притащился ещё и Дюша. Выпускник, блин, как его в школу-то пустили? Должны поленом отмахиваться, по идее. Если не сразу колом осиновым. Или дело в том, что теперь он учителям уже безопасным кажется? Это вы зря, это пока он документы в девятый класс не притащил! А что, во смеху-то было бы. Подговорить его, что ли, на такой пранк — хочу посмотреть на лицо завучихи!

Как бы то ни было, причина у Андрея имелась вполне уважительная: Олежка притащил из дома деньги, и мы устроили делёж. Гладко не получилось, конечно, парням всучили целых пять десяток, а разменять их никто не догадался. В итоге, всё-таки у нас вышел не примитивный дуван, а самая натуральная математика, прикладная: кто кому сколько должен, как минимизировать количество коллизий, как было бы лучше это дело устроить с самого начала. Если бы кто-то про это вообще заранее подумал.

А самый смех случился позже: Дюша после дележа не ушёл!

— Ты дай мне что-нибудь такое, ну попроще. Про дроби. Или процент. Не хочу забывать просто…

Я стоял над ним, пытаясь сделать выбор между «ты охренел⁈» и диким хохотом. Но всё же сдержался, написал ему на доске пяток примеров — чего мне, жалко, что ли? У меня такого добра есть, на пятерых Дюш хватит. А тот и рад стараться: вырвал листок из тетрадки у Тихого, ручку стырил в ящике стола у Любочки. Имею скафандр, готов путешествовать.