Не в этот раз. Книга 2 - Максим Владимов

сразу — будто в каком-нибудь сельмаге. Впрочем, тут вокруг — село селом, вполне себе аутентик. Больше людей внутри не было — ни одного покупателя, даже странно, вроде обед.

Ну, положим, выражение лиц мы сейчас поправим: « Улыбнулись! Жизнь прекрасна!». Вот, так-то получше. Но это у них теперь жизнь налаживается, а что там у меня? В смысле, не зря ли я сюда припёрся? Не зря. Очень не зря, продукты, в отличие от покупателей, в магазине были. Настолько, что я даже охнул про себя: это что, придётся теперь сюда на постоянной основе наведываться? Вот была охота в такую даль таскаться! Но ассортимент прям порадовал: яйца были, их я увидел сразу. Так ещё и мука, и высший сорт даже! Продавщица, заметив мой жадный взгляд, предупредила:

— По килограмму в руки отпускаем.

Жаль. Я на велике, я бы и десять упёр! Но хоть в мамины запасы лезть не придётся, и то хлеб.

А ещё внутри холодной витрины белой горкой лежал творог. И у меня зашевелилась-завертелась внутри какая-то мысль: творог, мука, яйца — это что у нас? Сырники? Не, не то пальто. Не для школьного чаепития. А… О! Пончики же! Я аж подпрыгнул от предвкушения. Одна проблема — из чего сделать фритюр? Заранее предполагая ответ, чисто на всякий случай спросил:

— А масла растительного нет у вас?

Продавщица сурово мотнула головой:

— Нет. И давно не было. Кулинарный жир вон бери.

Ку… кулинарный? Эт что за зверь? Мозг захрустел от натуги, выколупывая из дальних запасников памяти хоть какие-то сведения. Ага: это такая смесь, животных и растительных жиров. Белый, красивый, вон лежит в здоровенном судке, ещё и розочки сверху какой-то эстет накрутил. А для моих целей, да на один-то раз, и вполне ничего себе! Больше того, сейчас, кажется, именно этот жир для фритюра и используют везде, так что, это не просто «сойдёт», а самый что ни на есть цимес!

— Завесьте кило, — торопливо проговорил я. — Нет, два! И творога тоже два! Два десятка яиц. Ну и муку…

И, видно, так я последний пункт грустно озвучил, что продавщица, хмыкнув, дёрнула с полки сразу два пакета с мукой, отбила бешеный ритм костяшками на счётах и прокричала:

— Таня! Восемь-сорок пробей! — И уже мне, с подковыркой: — Оплачивайте, молодой человек. Денег-то хватит?

Я в ответ только криво усмехнулся, будто беззвучно вторя в том же ключе: «Спрашиваешь!».

Удачно получилось.

А на выезде из района «центровых» я догнал Ирку Лыкову. Она медленно и явно бесцельно брела по тротуару, почти напротив нашей школы. Чёрт, как же она сутулится — это сто процентов следствие того, что её вот уже который год дразнят за высокий рост! Я неслышно подъехал сзади по обочине, спешился и через кусты вкрадчиво проговорил: «Привет, Лыкова!». Думал застать врасплох, наивный — ага, щазз. Ирка молниеносно выпрямилась, ни одного мгновения растерянности, на лице улыбка:

— Привет, Гриша!

Хорошо ещё, в кусты навстречу не ломанулась. А нет, чёрт — ломанулась! Но с умом, не напрямую, а чуть впереди, где прогал.

— Ого, это что такое? — Ирка подёргала авоську, примотанную к рулю велосипеда. — За продуктами ездил? И… куда тебе столько творога?

— А что не так? — машинально переспросил я. — Не любишь творог?

— Он же кислый! — так же не задумываясь, ответила она.

— Ну, это как готовить, — подпустил я загадочности.

Ирка заинтересовалась. Я-то, конечно, ничего такого в виду не имел, потому выложил ей всё как есть — и про чай на общую долю от заработанного (ха, смешно! всю свою долю на это уже ухнул, блин…), и про пончики. Думал, что вот сейчас она выдаст что-нибудь типично девчачье про криворуких пацанов, которым судьбой назначено угрюмо давиться сырым обгорелым тестом, посмеёмся вместе да и разбежимся. Не угадал.

— А можно мне тоже? — и смотрит так, что отшутиться… никак нельзя.

— Там вообще-то, по идее, только артельщики… кто собирал… — Слова почему-то застряли в глотке. А потом я просто плюнул на всё, не могу я отказывать, глядя вот в эти глаза: — Да ладно, не вопрос, приходи. В четыре часа, во вторник. Мы у Любочки в очках собираемся, в кабинете математики, знаешь где?

— Знаю, спасибо! — тряхнула чёлкой Ирка. Вот только это оказалось ещё не всё: — А посмотреть, как ты их жарить будешь, можно? Я не видела никогда. — И добивающий: — Мне тётя Оля сказала приходить в любой день!

Ну мама, ну удружила.

Глава 19

Лыкова, оказывается, решила дело на самотёк не пускать.

— Гриша! Гриша, здравствуй!

Голос звонкий такой, я аж подпрыгнул. Стоит наверху, машет. И ведь как про моё любимое место на берегу узнала-то только! Или… Олежка? Нет, я его точно прибью, паскуду! Ни за что не поверю, что можно вот так просто меня тут найти, без наводки, мимо проходя!

— Тише ты, — пробурчал я, ещё только карабкаясь по камням насыпи наверх. — Не принято тут кричать, мы не в лесу, рыба шум не любит.

— Ой, прости… — Стоит, нервно сжимает в руках какую-то тетрадку, скрученную трубочкой.

— Да ладно, только не надо больше. На воде всегда хорошо слышно, можно вполголоса говорить, я всё равно разберу. Чего случилось?

— Так… четверг же…

— Ну, и? Сколько сейчас… десять? Одиннадцать от силы, а чай в четыре!

— Ты ведь пончики хотел делать? И мне обещал показать!

Во как. Я уже обещал что-то.

— В любом случае, ещё рано. Я рыбу ловлю! А пончики — после обеда, тогда и приходи.

— Нет-нет-нет, — испугалась Ирка. — Ты не понимаешь! Там же тесто, да жарить их ещё! Вдруг с первого раза не получится? Ты рецепт хорошо знаешь? Лёгкий? А потом до школы идти ещё сколько! После обеда — это поздно!

Я, конечно, пытался отбояриться, да куда там. Впрочем, рыбалка всё равно была никакущая с самого утра, одна мелочь, только живцов зря переводить, а тут хоть какое-то развлечение.

Дома я первым делом выложил на стол все составные части будущих пончиков — всё, что осталось. Яйца по ходу пьесы, как бы это сказать… уполовинились. Просто мы накануне вечером одновременно зашли на кухню, вперили голодные взгляды в холодильник, и папа как-то так жалостно произнёс:

— Ну ты же ещё