Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

Потерев лоб, я сказал больше для Гаечки:

— В идеале и статья, и телепередача должна начинаться с рассказа о том, как важно оставаться людьми и помогать друг другу. Потом — история Тимофея.

Гаечка помотала головой.

— Нет, мне говорили, что так нельзя. Это в книгах нормально, а в газетах сперва сенсация, потом суть.

Тимофей предложил:

— Толстый мальчик предотвращает преступление.

Гаечка радостно подпрыгнула:

— Вот оно: «Толстяк-десятиклассник против рецидивистов».

— Жиртрест против мафии, — пошутил Памфилов. — Толстяк-оборотень. Новая жизнь толстяка. От лоха к вершинам…

— Ден, тебя несет, — осадила его Лихолетова.

Я посоветовал Гаечке:

— Саша, выясни у своих, как лучше подать материал, уточни по датам. Тимофей прав, он описал, как должно быть в идеале, как получится — пока непонятно. Чтобы более-менее прояснилось, мне нужно поговорить с директором. И вообще, пока одни белые пятна, надеюсь, завтра-послезавтра появится ясность, и мы все вместе устроим мозгоштурм, как поэффективнее подать информацию. Саша, — я посмотрел на Гаечку в упор, она аж смутилась. — Очень рад, что ты с нами, ты нам очень нужна. Спасибо тебе за мудрость.

Глаза девушки распахнулись, она приоткрыла рот и начала покрываться красными пятнами, пока они не слились в темно-красный румянец. И руки, и лицо, и даже уши у нее покраснели. Но было видно, что она не ожидала, и ей чертовски приятно, что ее талант высоко ценят.

Мечты о гостинице и песчаном пляже разбавились мыслями о московских ребятах, которых нужно обратить, так сказать, в свою веру. Это капля в море, но все начинали с малого.

«Господи, куда ты лезешь?» — проскрежетал противный голос того, кому определяют место на левом плече.

Разве есть более действенный способ сдвинуть время на таймере?

Вспомнилось письмо с приглашением в физмат класс. Нет, никуда я не пойду, это решено.

Буду гнуть свою линию. Даже если не получится идеально все организовать и продвинуть тему с преобразившимся толстяком, я уверен, что двигаюсь в правильном направлении, и надо продолжать.

* * *

Вторая смена ехала к нам двумя волнами: первая волна, младшая и средняя школа, должна была прибыть сегодня, первого июля утром, на дополнительном поезде, минуя Украину. Он шел почти двое суток, зато пассажиры избегали вымогательств пограничников. А поскольку толпа детей ехала без родителей, к сопровождающим могли придраться и даже всех высадить.

Вторая волна должна была прибыть второго июля, завтра, и в ее составе ехал Чума, которого тетка все-таки отпустила. Жутко интересно было посмотреть, что из него выросло, мы больше полугода не виделись, только по телефону разговаривали. Иллюзий, что он превратился в подобие Тимофея, я не питал, но надеялся, что стал похож на нормального человека.

Игорь-боксер тоже хотел, но отец увез его за границу, кажется, в Болгарию, так что все мои приятели будут в августе: и Лекс-Крепыш, и Алекс-Мажор, длинный и прыщавый Олег, сын мента, и маленький Егор-азиат, я так и не понял, кто он по национальности.

Еще сегодня должен приехать директор московской школы, отец Лекса, Валентин Николаевич Поддубный и, чтобы нашему плану по расширению ничего не мешало, следовало заручиться его поддержкой. Надеюсь, Лекс рассказывал обо мне, а сегодня еще и Илона Анатольевна слово замолвит. Ну а что, спортивные секции всегда есть в летних лагерях, почему бы не занять детей чем-то полезным?

Сегодня отца Лекса я трогать не стал, пусть в себя придет после длительной поездки, завтра с утра загляну в лагерь, меня ему представит Илона, а после я повидаю Чумакова.

Как говорится, без приключений жизнь скучна. Да и вообще нет ее без развития — как этого многие не понимают? Жизненный путь — наклонная плоскость, причем весьма скользкая. Идти наверх всегда тяжело, потому что в горку, но как только остановился, начинаешь сползать.

Глава 20

Очуметь!

2 июля 1994 г., суббота

И дрэк, и Илона одобрили мой план: показывать боевики дня три, потом мы проведем запретную тренировку на спортплощадке, и только после этого дрэк покажет интервью с героем-Тимофеем.

Но и Валентин Николаевич должен был сыграть свою роль.

Нам поставили единственное условие: хорошенько отдраить заброшенный кинотеатр.

Да, в Николаевке был кинотеатр. Он находился не в дворце культуры, а в отдельно стоящем здании, в бывшей конюшне. Три года назад туда еще привозили фильмы, в основном отечественные и индийские. Лет десять назад, при Союзе, повела нас с Наташей мама на ужастики, шли два фильма подряд. Толком не помню, о чем там. Первый — как морской монстр топил суда и жрал людей. Единственный кадр на ум приходит — девушку смыло за борт, ее хватают за руки, а вытаскивают половину тела.

На этом моменте Наташка сползла под стул и закрыла глаза, а я мужественно терпел; если боялся смотреть, зажмуривался, но не прятался. Мне было пять лет, Наташке семь. Каждый раз, когда наступал напряженный момент, Наташка с криком «О-ой» сползала под стул. Позади сидели мальчишки и не фильм смотрели, а с нее смеялись: «Гля, ща опять спрячется».

Второй фильм — «Легенда о динозавре», тоже страшный. Минут через десять после начала Наташка попросилась в туалет, мама отвела ее в кусты, ну и меня взяла. Наташка в травке присела и сидела со спущенными штанами очень долго. Как выяснилось, ей страшно было возвращаться, мама нас пожалела и повела домой.

Там же я, еще будучи младшим школьником, посмотрел «Звездные войны» — переживал до трясучки. «Вия» помню и японский мультик про убивающую газировку и огромного краба. Так мне запомнился «Корабль-призрак».

В начале девяностых кинотеатр закрылся, здание начало разваливаться. Я думал, что там все растащили, но оказалось, все сохранилось: и стулья, и экран, и проектор. Илона Анатольевна, узнав, что интервью с Тимофеем мы собираемся использовать как козырь для того, чтобы наставлять на путь истинный московских детей, совершила несколько набегов на директора и заразила его энтузиазмом. Ну и должна была поговорить с Валентином Николаевичем, отцом Лекса-крепыша.

Уборка кинотеатра планировалась в час дня.

Но мне предстояло ответственное дело: переговоры, потому приехал я в десять утра, когда дети уже позавтракали, собирались на море с воспитателями, а Валентин Николаевич перевел дух между завтраком и прибытием второй смены, в составе которой бывший одноклассник, гопник и токсикоман Чума, он же Юрка Чумаков — если можно так сказать, жертва моего внушения.

Закрыв Карпа на базе, я толокся в школьном дворе, вглядывался в лица москвичей, хотя отлично понимал, что старших еще не привезли.

А вон Илона Анатольевна спешит, тропится. Увидела меня на