Кьяроскуро - Горан Скробонья

Майлза на стойке регистрации не оказалось – его заменил пухлый бородач средних лет. Он взял книгу посещений, благодарно кивнул Глишичу и вручил счет. Писатель чуть не поперхнулся от возмутительной суммы в нем, но все же заполнил аккредитив и протянул бородачу, гадая, что бы сказал Милан, если бы знал, на что так безжалостно тратились его деньги.

Снаружи их встретил чудесный, ясный день. В приподнятом настроении они отправились обратно тем же путем. «Паркер» лежал в кобуре, записная книжка Леонарда – в кармане, а рядом шла возбуждающая и страстная женщина – пусть и на короткое время, но мир будто пришел в полный порядок.

– Я намерена посетить Леббока сегодня днем. Уверена, что он будет рад узнать, откуда взялись эти две таинственные страницы, и надеюсь, у него получится хотя бы предположить, как их можно расшифровать.

– Мне жаль, что никого из Клуба Икс не было вчера вечером в «Браунсе». – Глишич вспомнил, что Жанна упомянула влиятельных ученых как главную причину посещения этого отеля.

– О, на самом деле это не так, мой дорогой. Через два столика от нас сидел Герберт Спенсер. Его спутников я не узнала, но не сомневаюсь, что это был именно он.

Глишич остановился и посмотрел на Жанну с изумлением.

– Но… Так почему же ты не…

– Что? Не подошла к его столу и не рассказала, как сильно на меня повлияли его биологические, антропологические и социологические работы, особенно социальный дарвинизм, который он определил как подавляющую физическую силу, формирующую историю? Или не просила у него автограф? – Жанна улыбнулась и похлопала Глишича по спине. – Нет. Это раньше я была восторженным и очарованным учеником. Теперь я другая. К тому же у меня была более интересная компания.

– Что ж, я польщен.

– Не надо. Прошлый вечер и ночь превзошли все мои ожидания.

– Хм. А как же утро?

Жанна рассмеялась.

– Вы хотите медаль, господин Глишич?

Он пожал плечами.

– Похвалы никогда не бывает достаточно. По крайней мере, когда дело доходит до подобных вещей.

Они расстались перед входом в «Гросвенор». Глишич взял руку Жанны, приложил к губам и повернулся, чтобы уйти, но услышал ее голос.

– Мистер Глишич?

Он оглянулся.

– Да?

– Спасибо… за впечатление.

Улыбка не сходила с его лица еще несколько минут, пока он быстро шагал по улице, не обращая внимания на машины и прохожих. Урчание в животе настойчиво и неумолимо напомнило, что он голоден как волк. Глишич огляделся и понял, что двигался в сторону парка и Букингемского дворца, а на другой стороне улицы увидел вывеску паба, которая привлекала взгляд названием «Мешок гвоздей». Он перешел улицу, внимательно смотря по сторонам, чтобы не оказаться под колесами какой-нибудь кареты, и остановился перед входом.

Паб располагался на пересечении двух улиц, как и таверна «Дарданеллы» – та так же выходила на две стороны. Это сравнение вызвало прилив ностальгии, который прошел, когда желудок снова заурчал. Глишич потянул ручку входной двери, и над головой зазвенели колокольчики. Бармен за стойкой из массива темного дерева поднял глаза от бокала, который тщательно протирал.

– Я бы хотел что-нибудь поесть… – сказал Глишич.

– Конечно, сэр. – Бармен поставил бокал и жестом пригласил к одному из столиков.

В зале находилось всего два человека, они равнодушно посмотрели на нового посетителя и вернулись к своим бокалам с пивом. Глишич сел в мес– те, откуда открывался прекрасный вид на Букингемскую дорогу, и попросил человека в длинном однотонном фартуке порекомендовать, что заказать.

– Если господин не возражает, – начал тот, заметив, что Глишич иностранец, хорошо говорящий по-английски, – вы кажетесь мне человеком с утонченным вкусом, поэтому я бы посоветовал сосиски, жареные в пиве с луком. В качестве гарнира к ним мы подаем хрустящий картофель.

Желудок отреагировал новым настойчивым урчанием, и пристыженный писатель похлопал официанта по плечу.

– Раз уж за меня высказался мой желудок, я с радостью попробую ваше фирменное блюдо. У вас есть… А налейте мне еще пинту пива… желательно темного.

– Хорошо, сэр

В ожидании пива Глишич осмотрел интерьер паба. Бар протянулся на всю длину зала, вместо опор у него на концах стояли две большие пивные бочки. Между ними расположились высокие барные стулья, а с другой стороны, возле стен с большими зеркалами, – деревянные столы. Полумрак в пабе казался приятным и сдержанным. Это было хорошее место, чтобы спокойно утолить голод и подумать обо всем, что произошло за последние дни.

Заказ принесли на большом металлическом подносе: четыре сосиски на обжаренном луке и большая порция хрустящего картофеля. В ожидании заказа Глишич успел выпить почти полстакана пива и заказал еще один.

Он нарезал сосиски крупными кусками и начал жадно есть. Официант был прав: они оказались на высшем уровне и просто таяли на языке. Картофель приправили душистым перцем, поэтому пиво оставило привкус легкой горечи.

Минут пятнадцать у него ушло на то, чтобы съесть все, что ему принесли, и наконец откинуться на спинку стула. Глишич подумал, как было бы хорошо, если бы сейчас он оказался в гостевом доме миссис Рэтклиф, забрался бы в свою комнату и растянулся бы на кровати полностью одетый. Он позвал официанта, оплатил счет, поблагодарил за рекомендацию и оставил солидные чаевые.

– Я надеюсь, что ваша светлость посетит нас еще, пока будете в Лондоне, – сказал парень, слегка кланяясь.

– Можете быть уверены в этом, – ответил Глишич, вставая. – Если позволят мои обязанности.

Колокольчик на двери звякнул, когда Глишич вышел на улицу. Пока он надевал перчатки, из-за угла выбежал мальчик и налетел на него. Мальчишка едва достигал талии взрослого мужчины, поэтому отпружинил и упал на спину, оставив писателя в потрясении от внезапного столкновения.

– Куда ты так спешишь? – с любопытством спросил Глишич, в то время как мальчик посмотрел на него с тротуара широко раскрытыми глазами.

Писатель протянул руку, но мальчишка шарахнулся: видимо, испугался, что его сейчас отругают. Глишич нагнулся, схватил мальца за плечи, поставил на ноги и внимательно осмотрел.

Тот был худой, грязный, из-под засаленной шапки торчали лохматые густые волосы. Рубашка застегнута на несколько пуговиц, поверх нее надето испачканное пальто. Концы рукавов выглядели потрепанными, а воротник блестел от жира и грязи. Штаны мальцу доходили лишь до колен и были тонкими, подходящими для гораздо более теплой погоды. Но самое сильное впечатление оставили туфли – на несколько размеров больше, они держались на ногах благодаря кусочкам веревки наподобие шнурков.

– Я… извините, сэр… Я не хотел с вами столкнуться…

Взрослый мужчина увидел страх в глазах ребенка, подумав, что другой на его месте мог в ответ оборвать