Академия Арканов - Элис Кова

для того, чтобы поддержать разговор. Сайлас не похож на тех парней, которые хорошо реагируют на грубую силу. Будь мягче, Клара. Как будто я знаю, как хоть что-то в себе смягчить.

– Я могу рисовать карты только там, где никогда не был. Одно новое место, одна новая карта. Поэтому меня держат здесь. Колесница слишком полезна, чтобы рисковать и позволять мне посещать незнакомые места, не отрисовывая при этом карту.

Мой желудок скручивает от яда его одиночества.

– Кэйлис держит тебя взаперти из-за карты?

– Я могу свободно бродить по большей части академии, пока остаюсь вне поля зрения ее обитателей. Тогда не возникнет подозрений или вопросов, почему я не похож на студента. – Он говорит так, словно этого должно быть достаточно.

– И давно ты так живешь?

– С тех пор, как поступил в академию четыре года назад. Как только стало известно о моем аркане и плате за карту, меня перевели сюда.

Ему примерно двадцать четыре года… Я была права: он немного старше Кэйлиса.

– Один год в Халазаре, и я чуть не сломалась.

– Уверяю тебя, здесь гораздо комфортнее, чем в Халазаре.

– Тюрьма есть тюрьма.

Он замолкает и устремляет взгляд в темный угол. Мне слишком хорошо известно выражение лица человека, поглощенного призраками. Это побуждает меня сократить расстояние между нами. Я касаюсь пальцами его локтя, возвращая его в настоящее.

– Сайлас, если ты можешь пойти куда угодно, тогда уходи, – мягко говорю я.

– Чтобы с помощью Колесницы куда-то отправиться, я должен знать это место.

– Твой пол – это карта.

Он делает паузу, и мягкое освещение отбрасывает тени на точеные черты его лица.

– Не важно, чего я хочу или не хочу… Главное – действовать на благо королевства.

– Ты же это не всерьез, – выпаливаю я далеко не первую фразу, что приходит мне на ум после упоминания «благ королевства».

– Ты меня не знаешь, – напоминает он.

Он прав. Я отпускаю его руку.

– Не знаю. Но никого нельзя заставлять отказываться от мира.

– Именно за Мир мы все и боремся. – Он ободряюще улыбается мне, но улыбка не касается его глаз, отчего мое сердце сжимается еще сильнее. – Как только раскроем Двадцать Первый Старший Аркан, Орикалис расцветет еще ярче. Мы вступим в новую эру. – Слова звучат нараспев. Глухо.

– Ты веришь во всю эту чушь?

– Уверяю тебя, это не чушь. – Истинное благоговение в его голосе… серьезное выражение лица… Все это поражает меня больше, чем любые слова Кэйлиса. Сайлас и правда верит, что она существует.

Мир, главная карта желаний. Если она действительно существует, я бы и сама могла ее использовать. Безумная надежда, вспыхнувшая во мне, когда Кэйлис впервые упомянул ее, возвращается. Карта могла бы изменить мою жизнь… вернуть времена, когда мама еще была жива, вернуть все на свои места.

– Давай уйдем сегодня вместе.

Он вздыхает, понимая, что мы вернулись к началу.

– Я не могу. Ты тоже не можешь.

Я сдерживаю стон разочарования.

– Если не ради себя, то ради моей сестры и твоих чувств к ней.

– Дело не…

– Две карты, Сайлас. Мы уйдем и вернемся. Никто даже не узнает, что мы покидали академию. – Слова застревают у меня во рту, и я до сих пор не понимаю, говорю ли всерьез. Но готова сказать что угодно, лишь бы выбраться отсюда. Скептическое выражение лица Сайласа вполне уместно, поэтому я меняю тактику: – Что для тебя означает «новое место»?

– Такое, где нет ничего из того, что я уже видел.

– Отлично. Значит, пока мы будем искать мою семью, ты увидишь много новых мест и сможешь написать две новые карты, а может, и больше. – Я хватаю его за руку, смотрю на него снизу вверх и выражаю мольбу не только всем своим видом, но и словами: – Пожалуйста.

Он вздыхает, вырывает руку из моей хватки и направляется к столу. Я думаю, что проиграла, но тут Сайлас вытаскивает две карты Таро из-под бумаг и чернильных принадлежностей, разбросанных по всей поверхности. Одну из них он кладет в ближайшую сумку вместе с материалами для рисования и закатывает рукава рубашки, обнажая упругие мышцы предплечий.

Он на секунду застывает, любуясь второй картой, и только после этого показывает мне. Я замечаю, что чернила отливают серебром.

– Никогда раньше не видела чернил такого цвета.

– Когда Старший успешно отрисовывает карту своего аркана, чернила становятся серебристыми. Так ты понимаешь, что все сделал правильно, – объясняет он.

– И не важно, какие чернила были использованы? – Мирион упоминал об этом, но я собираюсь перепроверять все, что мне говорят. И если два человека утверждают одно и то же, то это, скорее всего, правда.

Он кивает.

– Потрясающе… – По крайней мере, если вдруг решу предпринять еще одну серьезную попытку нарисовать Старший Аркан, у меня теперь есть на что ориентироваться.

– Готова? – спокойно спрашивает он. Но в его глазах светится нечто похожее на воодушевление и страх одновременно. – Мы уходим и возвращаемся.

– Дай мне карту, я смогу…

– Нет, – решительно отказывает он мне, хотя у него на лице играет легкая усмешка. – Я знаю, на какие хитрости шла Арина, чтобы добиться своего. Подозреваю, ты еще хуже. Я не дам тебе прикоснуться к карте и исчезнуть. Я пойду с тобой и верну тебя обратно. Я слишком рискую, если ты пропадешь.

– Хорошо, – киваю я. – Я не собираюсь подвергать тебя риску. Ты единственный, кто проявил доброту и решил мне помочь.

Видимо, он верит мне, потому что в следующую секунду протягивает Колесницу. У меня появляется возможность не только увидеть Старший Аркан в действии и не испытать при этом боли, но и выбраться из академии. Голова идет кругом, но не столько из-за потери крови. Надежда опьяняет куда сильнее.

Сайлас с привычной легкостью выдыхает. Карта поднимается, балансируя на кончике его пальца. Она сияет, и я слышу отдаленное ржание лошади. Потом бумага распадается на тысячи мерцающих нитей белого света. Ленты сияющего серебра окружают нас. Дымка отбрасывает жуткие тени на лицо Сайласа, и выражение его лица становится почти зловещим.

Но я в нем не сомневаюсь. Ни на секунду. Арина доверяла ему, а значит, и я буду.

Свет окружает нас, мир меняется, и убежище Сайласа растворяется, уступая место чему-то далекому за стенами академии.

22

Яркий свет вокруг нас тускнеет, открывая взору полуразрушенную спальню. На сводчатом потолке висит люстра, в последнее время видавшая больше пауков, чем пламени. Огромная кровать с балдахином покрыта тем же количеством пыли, что и изношенные одеяла.

– Что это за место?

– Заброшенный особняк на окраине Старберст-роу. Когда-то в нем обучали городских арканистов, а