Год урожая 2 - Константин Градов

Я — рядом, с копией постановления. Протянул. Фетисов — прочитал. Знал наизусть — но прочитал. Потому что ЦК и Совмин — даже замзав обкома не тронет.

Записал. Закрыл блокнот. Подсобные — чисто.

День четвёртый — коровник.

Вот тут Фетисов — оживился. Впервые за четыре дня — тонкие губы чуть разошлись. Предвкушение.

Антонина — экскурсия. Секции, молокопровод, танк. Фетисов — слушал. Не коровник его интересовал — документы.

— Цемент. Двадцать тонн. Источник — строительная база, Тульская область.

— Верно. Договор — вот. Накладная — вот. Акт приёмки — вот. Оплата — безналичная, через Госбанк.

Фетисов — листал. Медленно, страница за страницей. Накладная — с печатью. Договор — с подписью. Акт — с подписью Зинаиды Фёдоровны. Оплата — платёжное поручение.

Всё — на месте. Артур — подстраховал. Документы — настоящие, с реальными печатями.

Фетисов — закрыл папку. Посмотрел на меня. Глаза за золотыми очками — холодные, считающие. Четыре дня — и ни одной зацепки.

Разговор один на один — вечером четвёртого дня.

Правление. Люся накрыла стол: картошка, мясо, соленья, чай. Скромно — но достойно. Не борщ Тамары (это выглядело бы как подкуп) — деловой ужин.

Сидели. Ели. Молча. Две минуты тяжёлой тишины.

— Виктор Николаевич, — начал я. — Четыре дня. Вы видели колхоз. Что — нашли?

Фетисов — отложил вилку. Промокнул губы салфеткой.

— Мы считаем, — обкомовское «мы», безличное, — что хозяйство ведётся… удовлетворительно.

Удовлетворительно. Минимально-положительная оценка. «Придраться не к чему, но одобрить — не хочу.»

— Однако имеются определённые вопросы к источникам материально-технического снабжения.

Цемент. Всё-таки — цемент. Документы на месте, но Фетисов — не верил. Интуиция говорила: слишком гладко.

— Виктор Николаевич, — сказал я. Спокойно. Без напряжения. — Я вижу — вас интересует цемент. Вот — накладная. — Достал папку из ящика. — Тульская база. Договор. Акт. Платёжное поручение. Оригиналы.

Фетисов — взял. Листал. Те же документы, что днём. Но — один на один — спросил прямо:

— Кто организовал поставку?

— Система Моссовета. Отдел продовольственного снабжения. Через олимпийские контакты.

Моссовет. Москва. Слова, которые в обкомовской иерархии — выше Фетисова. Трогать связи Моссовета — трогать Москву. А Москву — не трогают.

— Хорошо, — сказал он. — Документы — в порядке.

— В порядке, — подтвердил я. И — добавил. Тихо. Без нажима. Тем же шёпотом, каким говорил Фетисов:

— Виктор Николаевич. Я — человек мирный. Проверяйте — мне скрывать нечего. Вы видели документы. Видели результат — сто восемь процентов. Видели коровник. Я — не против проверок. Но я надеюсь — проверка будет объективной. Потому что объективность — в интересах всех. Всех, Виктор Николаевич.

«Всех.» С паузой. С лёгким нажимом. Не «вас» — «всех».

Он смотрел на меня. Секунд пять. За золотыми очками — расчёт. «Что он знает? Сколько? Откуда? Блефует?»

Я молчал. Держал взгляд. Не давил — смотрел. Как человек, которому нечего скрывать и есть чем ответить.

— Дорохов, — сказал Фетисов. На полтона ниже. Чуть тише. — Проверка — объективная. Мы — для того и приехали.

— Рад слышать.

Тишина. Два человека за столом с картошкой и невидимыми папками между ними. Моя — на Фетисова. Его — на меня, которую четыре дня пытался наполнить и не смог.

Фетисов — встал. Застегнул пуговицу.

— Спасибо за ужин. Завтра — завершаем.

Ушёл. Тихие шаги по коридору. Машина — завелась. Уехала.

Намёк — прошёл. Фетисов — услышал.

Пятый день — итоговый.

Комиссия — в полном составе. Фетисов — зачитывал:

— По результатам проверки деятельности колхоза «Рассвет» комиссией установлено. Бухгалтерский учёт — в соответствии с нормативами. Складской учёт — без замечаний. Бригадный подряд — на основании решения собрания. Подсобные хозяйства — в соответствии с Постановлением ЦК и Совмина. Строительство — по утверждённому проекту.

Пауза.

— Вывод: нарушений, влияющих на хозяйственную деятельность, не выявлено.

Не выявлено. Четыре дня охоты — пустые руки.

— Комиссия рекомендует усилить контроль за оформлением документации по материально-техническому снабжению.

Рекомендация. Не «нарушение» — «рекомендация». Бумага — ляжет в дело. Без последствий. Пока.

— Спасибо комиссии за объективную проверку, — сказал я.

Объективную. Моё слово. С тем же нажимом.

Уехали. Пыль — осела. Тишина.

Антонина — у коровника:

— Палваслич. Ну что?

— Чисто.

— Слава богу, — сказала она. И — пошла к коровам. Дойка. Двести голов не ждут.

Зинаида Фёдоровна — из бухгалтерии:

— Замечание — одно. «Рекомендация». Я оформлю ответ по форме. С печатью.

— Спасибо. Вы — герой.

— Я — бухгалтер. Герои — в кино. А я — считаю. Три раза. Точка.

Фетисов уехал злой — хотя лицо не менялось. Без результата. Бумага — в деле, «рекомендация» — в архиве. При следующем поводе — достанут. Стратегия вдолгую — отложена, не отменена.

Хрящев — узнает завтра. Будет злиться. Громко, с коньяком. Третья попытка — третий провал. Жалоба — в ящике. ОБХСС — «не выявлено». Комиссия — «не выявлено». Но — не сдастся. Потому что — личное. Потому что — зависть не кончается.

Война — не окончена. Перемирие — до следующего хода.

Я сидел в кабинете. Блокнот — на столе. Маленький блокнот — в кармане. Козырь, который не пригодился — но остался.

Два года. Два урожая. Два «не выявлено». Один коровник. Один тандем. Одна сеть. Один друг в Москве. Один — в армии.

Фетисов отступил. Не навсегда — но на сегодня.

А на сегодня — достаточно.

Глава 19

Стихи начались в октябре — тихо, незаметно, как всё настоящее.

Валентина нашла первое стихотворение случайно — в Катиной тетрадке по математике, на последней странице, написанное мелким, круглым почерком, с наклоном вправо и фиолетовыми чернилами (Катя любила фиолетовые — дефицит, но Валентина нашла через учительниц из Курска: «для дочки, пожалуйста, у неё — период»).

Стихотворение было — о трактористе.

«Он пашет поле с самого утра, И трактор громко говорит: ура! А вечером — на небе вдруг звезда, Он на неё глядит — устал, но рад. И мама ждёт его к себе домой, С картошкой, с хлебом и с водой парной. Тракторист — он сильный, как медведь, А вечером — умеет тихо петь.»

Не Пушкин. Не Барто. Десять лет, фиолетовые чернила, рифма «утра — ура» и тракторист, который «умеет тихо петь». Но