Год урожая 2 - Константин Градов

class="p1">Я сидел в кабинете и думал. О границах. О той линии, за которой «защита» превращается в «нападение», а «информация» — в «компромат». В «ЮгАгро» эта линия была — размытой: корпоративные войны, конкурентная разведка, «знать слабости оппонента». Нормальная практика. Здесь — другое. Здесь «информация о чиновнике» — это не конкурентная разведка. Это — опасность. Для обоих: и для того, кто собирает, и для того, на кого собирают.

Но — альтернатива? Ждать, пока Фетисов обложит? Ждать, пока бумага ляжет в дело? Ждать, пока «замечания» превратятся в «нарушения», а «нарушения» — в «утрату доверия»?

Нет. Не ждать. Знать. И — дать знать, что знаешь. Не кричать, не угрожать, не размахивать папкой. Просто — дать понять. Одним взглядом, одной фразой, одним намёком. «Я знаю. И если вы меня тронете — я знаю.»

Взаимное сдерживание. Ядерный паритет в масштабе одного района Курской области. Фетисов — знает, что может ударить. Я — знаю, что могу ответить. И — оба — молчим. Потому что удар — больно обоим.

Гадкая стратегия? Да. Грязная? Да. Необходимая? К сожалению — да. Потому что в мире, где Фетисов — охотится, а Хрящев — нашёптывает, а обком — организует «плановые проверки» с заранее готовыми формулировками, — в этом мире чистые руки — привилегия тех, на кого не охотятся.

А на меня — охотились.

Артур перезвонил через шесть дней. Не через неделю — через шесть. Быстрее, чем обещал. Значит — нашёл легко. Значит — не секрет. Значит — многие знают.

— Дорохов. Записывай.

Я записывал. В блокнот — не в рабочий, а в отдельный, маленький, который потом — уберу. Не в сейф — в карман. Потому что сейфы — вскрывают. А карман — свой.

Фетисов Виктор Николаевич. Замзав сельхозотделом обкома. Пятьдесят лет. Женат, двое детей (взрослые, в Москве). Зарплата — четыреста двадцать рублей в месяц.

Дача — на берегу реки Сейм, двенадцать километров от Курска. Двухэтажная. Кирпичная. С баней, гаражом и теплицей. Построена в семьдесят шестом — за шесть месяцев. На зарплату чиновника? Двухэтажный кирпичный дом — минимум пятнадцать тысяч рублей. Годовая зарплата Фетисова — пять тысяч. Три года не есть, не пить — и то не хватит.

— Артур, откуда деньги?

— «Подарки от хозяйств». Стройматериалы — от Хрящева (кирпич, цемент — с «Зари коммунизма»). Рабочая сила — «помощь от колхозов района». Документально — ничего. Наличные — конверты, праздники, «благодарность». Все знают. Никто — не говорит.

Машина — «Волга» ГАЗ-24. Служебная? Нет — личная. На Фетисова оформлена. Куплена в семьдесят восьмом по «специальному распределению» — списку, в который простой смертный не попадает. Цена — девять тысяч шестьсот рублей. Опять — на зарплату?

— Рыбалка, — добавил Артур. — Фетисов — рыбак. Каждые выходные — на Сейм. С друзьями. Друзья — председатели колхозов. Которые привозят — не только удочки. Привозят — мясо, масло, сметану, мёд. «Угощение». Систематическое.

Я записывал. Дача — пятнадцать тысяч. Машина — девять шестьсот. «Подарки» — несчитаемые, но регулярные. На зарплату четыреста двадцать в месяц. Арифметика — детская. Любой инспектор ОБХСС — любой, даже самый ленивый — увидит несоответствие.

— Артур, — сказал я. — Кто знает?

— Все. В обкоме — все. В районе — все, кто с ним работал. Хрящев — знает лучше всех, потому что сам — главный «даритель». Но — никто не скажет. Потому что Фетисов — замзав. А замзав — это власть. А против власти — не идут.

— Пока не идут.

— Пока, — согласился Артур. — «Пока» — ключевое слово, Дорохов. Ты его любишь.

Да. Люблю. «Пока» — мой любимый союз. «Пока» — означает: ситуация временная. «Пока» Андрей в безопасности. «Пока» Хрящев не нашёл нового хода. «Пока» Фетисов — неприкосновенный. «Пока» — но не навсегда.

— Артур. Спасибо. Я — не буду это использовать. Пока. Но — буду знать. И — дам понять, что знаю.

— Дорохов, — Артур серьёзно, без улыбки, без акцента (когда Артур говорил совсем серьёзно — акцент исчезал, как будто русский язык становился ему ближе). — Будь осторожен. Фетисов — не Хрящев. Хрящев — громкий, злой, но — глупый. Фетисов — тихий, спокойный и — умный. Умный враг — хуже злого. Злой — ошибается. Умный — нет.

— Знаю.

— Знаешь. Но — послушай ещё раз: не угрожай. Не показывай козырь. Намекни — и всё. Умный поймёт намёк. Дурак — не поймёт. Фетисов — поймёт.

— Понял.

— И ещё. Документов — нет. Ничего бумажного. Только — слова. Мои люди — разговаривали, не расследовали. Если Фетисов спросит «откуда знаешь» — у тебя нет ответа. Нет источника. Нет доказательств. Есть — только намёк. Этого — достаточно. Для умного — достаточно.

— Достаточно, — согласился я.

Положил трубку. Убрал маленький блокнот в карман.

Козырь. Не туз — козырная десятка. Не бьёт наповал — но заставляет задуматься. Дача на Сейме. «Волга» ГАЗ-24. «Подарки от хозяйств». Арифметика, которая не сходится. Информация, которую все знают — и никто не произносит вслух.

Я не собирался произносить. Не собирался угрожать, показывать, размахивать. Собирался — намекнуть. Одним словом. Одним взглядом. «Я знаю.» Без уточнений, без деталей, без «а вот у вас дача…». Просто — «я знаю».

Фетисов — умный. Умный — поймёт.

А если не поймёт — будет план Б. Но о плане Б — потом. Сейчас — план А: подготовить документы, навести порядок, встретить комиссию. И — намекнуть. Аккуратно, тихо, по-фетисовски. Его же методом. Его же шёпотом.

Две недели до комиссии. Четырнадцать дней — и каждый был — подготовка.

Зинаида Фёдоровна — перепроверила всю бухгалтерию. Каждый документ — на месте. Каждая цифра — трижды пересчитана. Каждая точка — поставлена. После ОБХСС — я дал команду: «Ни одной бумажки мимо бухгалтерии.» И — Зинаида Фёдоровна выполнила. Буквально. Даже карандаш, взятый из канцелярского шкафа, — в ведомости расходных материалов. «Палваслич, вы сказали — каждый гвоздь. Карандаш — не гвоздь. Но — записала.»

Лёха — склад. Документация — безупречная. После Чернова — Лёха относился к документам как к святыне: каждая накладная — в трёх экземплярах, каждый акт — подпись, печать, дата. Я проверил лично — ни одного пробела, ни одной неучтённой позиции. Цемент Артура — оформлен (Артур прислал документы ещё в июне — накладная, акт приёмки, оплата через московскую базу, всё чисто).

Антонина — коровник. Новый, блестящий, с документацией: