Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

Я вынес табурет во двор, сел и, вытянув ноги, прикрыл глаза. Планы на вечер крутились в голове: нарежу мясо для Брумиша, затем приму работу Марно, дождусь человека от Миры, а следом…

Но это всё потом, а сейчас побалдею на солнышке…

* * *

Затворив за собой калитку, Хольц немного постоял, прислушиваясь в непривычную тишину. Мастера ремесленного квартала ушли на обед, и улица опустела.

Он прошёл по мощёной дорожке к двухэтажному дому с каменными стенами и тёмно‑красной черепичной крышей. По бокам от него росли аккуратно подстриженные кусты, а ставни были вымыты до блеска. Всё вокруг словно шептало, что в этом доме жил простой человек.

Внутри царил порядок. В просторной прихожей на вешалке висела одна куртка, на кухне блестела медная посуда, а у очага стояла единственная кружка. На столе лежали листы с записями тренировок. Хольц бросил на них взгляд, но перечитывать не стал — он и так помнил каждую цифру

Он прошёл через коридор первого этажа и остановился перед дверью, обитой листовым железом. Достал из кармана ключ, повернул, и толкнул створку.

Комната за дверью занимала почти весь первый этаж. В просторном зале пол был застелен толстыми циновками, а на стенах виднелись глубокие борозды от когтей, многократно замазанные штукатуркой и вновь расцарапанные. В углу стояла каменная поилка и широкий кожаный лежак, набитый соломой.

Хольц поднял правую руку и раскрыл ладонь.

Воздух перед ним дрогнул, загустел, и из мерцающего марева шагнул массивный зверь ростом по пояс тренера, покрытый густой тёмно-синей шерстью, которая переливалась в свете, падающем из окна. У него была широкая голова с мощными челюстями и внимательные синие глаза. Зверь ткнулся лбом в бедро хозяина, и из его груди вырвалась низкая вибрация, от которой задрожала посуда на кухне.

— Привет, Грим, — тихо сказал Хольц.

Он потрепал зверя за ухом, безошибочно найдя точку, где шерсть росла гуще всего, и, достав из сумки шарик обогащённого корма, положил его в миску. Грим в два укуса съел угощение, облизнулся и посмотрел на хозяина с выражением «а добавка будет?».

— Нет, — сказал тренер, слегка улыбнувшись. — Ложись.

Грим фыркнул, развернулся и плюхнулся на лежак. Хольц присел рядом, запустив пальцы в густую шерсть на загривке. Зверь довольно прикрыл глаза, и вибрация стала тише.

Несколько минут они сидели в тишине, затем Хольц поднялся и его лицо изменилось. Мышцы вокруг рта напряглись, складки у глаз, которые при улыбке делали его похожим на доброго деда, превратились в глубокие борозды.

Он снял со стены масляную лампу, зажёг фитиль, подошёл к стеллажу с книгами и старым снаряжением. Нащупав за третьей полкой рычаг, утопленный в каменную кладку, потянул.

— Охраняй, — сказал мужчина, и Грим в ответ тихо рыкнул.

Тем временем часть стены с тихим скрежетом приоткрылась, обнажив узкую лестницу, уходящую круто вниз. Камень ступеней был отполирован до блеска тысячами спусков и подъёмов.

Тридцать две ступени. Он знал их число наизусть, но всё равно считал каждую, пытаясь унять дрожь в руках и отвлечься от мыслей о том, что ждало внизу.

По мере спуска на стенах проглядывались глубокие борозды. Любой пришедший сюда впервые мог бы принять их за декор, но Хольц знал: эти следы оставили когти, способные вскрыть железную дверь. В камне тускло мерцали полосы металла. Укрепление, установленное семь лет назад, когда первая кладка начала превращаться в крошку.

Лестница заканчивалась железной дверью с тремя засовами. Хольц сдвинул каждый привычным движением и потянул створку на себя.

Помещение за дверью оказалось просторным, вырубленным в скале, с низким потолком и грубым каменным полом. Именно ради этого подвала мужчина в своё время и купил этот дом.

Свет лампы скользнул по полу и высветил толстые цепи, каждое звено которых было размером с кулак взрослого мужчины. Они тянулись от вмурованных в стены скоб к центру, где на каменной плите лежал… Зверь.

Даже лёжа он казался колоссальным. Встань он во весь рост, и Хольц не достал бы ему до плеча. Матовая черная шерсть была настолько густой, что свет лампы буквально тонул в ней. Под шкурой перекатывались мышцы, каждая толще человеческого бедра. Лапы венчали когти, от которых на каменном полу остались десятки глубоких рытвин. Массивная голова с тяжёлой нижней челюстью медленно повернулась на свет.

Багровые глаза, налитые кровью, нашли Хольца, и зверь рванул вперёд. От яростного рёва задрожал воздух. Цепи с лязгом натянулись, передние лапы оторвались от плиты, когти вспороли камень, высекая снопы искр, пасть распахнулась, показав два ряда зубов, каждый длиной с указательный палец. Ударная волна веса едва не вырвала скобы, заставив стены застонать от напряжения, но камень выдержал, как и тысячи раз до этого.

Хольц стоял неподвижно, ровно на том месте, где и всегда, в тридцати сантиметрах от предела досягаемости когтей. На камне пола виднелась едва заметная вытоптанная полоска, отшлифованная его подошвами за годы.

Зверь бился ещё несколько секунд. Когти со скрежетом полосовали пол, а рёв отражался от стен, превращаясь в многослойное эхо. Наконец, он затих и осел на передние лапы. Слюна тянулась из пасти на камень. Багровые глаза в упор смотрели на Хольца с такой ненавистью, словно перед ним стоял не хозяин, а главный враг.

— Здравствуй, — тихо сказал Хольц.

Он достал из сумки кусок сырого мяса, купленного утром на рынке, и бросил зверю. Мясо со шлепком упало прямо перед мордой. Монстр наклонил голову, его ноздри раздулись, и на мгновение показалось, что он его съест.

Однако зверь наотмашь ударил лапой. Кусок мяса пулей пролетел вперёд и врезался в стену в считанных сантиметрах от головы Хольца, оставив на камне бурый след.

Мужчина даже не моргнул.

Мясо сползло по стене и упало на пол. Тренер молча достал из сумки свёрток ткани, раскрыл его, извлёк порцию обогащённого корма и бросил зверю.

Шарик откатился к передним лапам. Зверь замер, ноздри дрогнули раз, другой. Он наклонил голову ниже, почти коснувшись корма носом. Багровые глаза на мгновение сузились, и где-то в их глубине, за яростью, безумием, и стеной из боли и забвения, что-то дрогнуло.

Зверь открыл пасть и аккуратно, почти осторожно, взял шарик зубами.

Раздалось мерное чавканье. В подвале стало по-настоящему тихо, впервые с тех пор, как Хольц переступил порог.

Тренер опустился на пол и вытянул ноги. Лампа, стоявшая рядом, выхватывала из темноты два силуэта: сгорбленного человека и гигантского зверя, разделённых тридцатью сантиметрами пространства и… Целой пропастью понимания.

Вскоре Хольц бросил второй шарик.