Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

От таких слов внутри Лысого всё вскипело. Эти мрази ещё и по хате успели прошвырнуться. Но благо нашли только одну заначку. А кроме бабла Виталик дома ничего опасного не держал. Он же не идиот.

— На чёрный день откладывал, пока лавэ водилось, — постарался придать своему голосу равнодушия пленник. — Но вы можете себе оставить. Вам, походу, нужнее.

— А чего это ты такой покладистый стал? — улыбнулся под маской незнакомец, судя по его тону. — Понял, что просто так не соскочишь, и теперь пытаешься откупиться?

— Чё ты меня грузишь, нахер⁈ Я тебе уже сказал, что не знаю ничего! — нервно воскликнул Лысый.

— Последний шанс тебе даю. Кто это? Как его найти?

Со здоровяка моментом слетела вся снисходительная ироничность. Теперь он говорил, жёстко чеканя каждый слог.

В лицо Виталику ткнулся телефон с фотографией. На изображении была чёртова развалюха Рубена, а под бликами лобового стекла слабо просматривалась физиономия водителя.

— Мля, говорю ж вам, вообще не в курсе! Харэ меня крепить, пацаны! Предлагаю, короче, миром разойтись. Я с пониманием отнесусь к произошедшему. Вижу, что вы люди серьёзные, и мне в тёрки с такими лезть здоровья не хватит. Ну лажанули, с кем не бывает. Хари ваши я не видел, поэтому мне даже претензий не к кому предъявлять. Лады?

Незнакомец, который был у этой братвы за главного, протяжно вздохнул и распрямился.

— Парни, идите воздухом подышите, — распорядился он.

Двое его шестёрок безропотно направились к выходу, и вскоре пленник остался с непонятным типом один на один.

— Твоя проблема, Лысый, в том, что ты считаешь себя самым хитрым, — проговорил крепыш. — Ты продолжаешь мне ездить по ушам, когда против тебя целая куча фактов. Но сейчас я покажу, почему отпираться бессмысленно…

Мужчина потянулся к маске, и это его движение напугало Виталия до боли в животе. Ведь он давно в профессии, а потому знает, что морду светят только перед тем, кто уже ничего рассказать не сможет…

— Эй-эй-эй, ты чё удумал⁈ — заорал Лысый и зажмурился изо всех сил. — Я не буду смотреть! Катись к херам!

— Называй подельника, — непререкаемо приказал незнакомец.

— Не секу, о чём базар, серьёзно!

— Всё-таки ты гораздо тупее, чем думаешь, — неодобрительно цыкнул здоровяк.

А в следующее мгновение могучая пятерня схватила Виталика за пострадавшую челюсть. От боли он вскрикнул, но глаз так и не распахнул. Давление резко усилилось, и Лысый протяжно замычал. Затем последовал хлёсткий удар, бросивший пленника на пол. Скованные руки не позволили ему упасть, но мотануло знатно. На краткий миг он даже потерялся в пространстве.

Пришлось хоть ненамного, но всё же приоткрыть веки. Просто чтоб верх с низом не путались. Со стороны, наверное, это и заметно не было. Но даже в такой ничтожный просвет Виталик мимолётно всё же глянул на бугая. И как только это случилось, притворяться стало попросту невозможно. Он уже видел этого человека не так давно…

— Ну что, Лысый, узнал? — криво ухмыльнулся тот, кто должен был мирно лежать в земельке.

Пленник потерял дар речи. Как такое возможно⁈ Близнец? Пластическая операция? Грим? Этот хмырь ведь гарантированно мозги расплескал по тротуару! Но откуда тогда ему известны подробности? Никто не мог их заложить! Это просто исключено. Заказчиков в детали не посвящали. Подробности о своих подработках они с напарником стерегли, как коммерческую тайну и ключик к сытой жизни.

Во всём городе не так много людей, способных провернуть столь чистую мокруху посреди жилого массива. Эта схема годами обкатывалась, постепенно шлифуясь и доводясь до совершенства. И совсем непонятно, как она могла дать сбой…

Сразу вдруг вспомнился недавний звонок от напарника. Он зачем-то интересовался, сможет ли Лысый подтвердить клиенту, что Пётр Бугров гниёт в земле. Виталий ещё удивился, с чего вдруг такие вопросы? Вроде поводов сомневаться в своей репутации они не давали. Но теперь пазл окончательно сложился…

— Где твой подельник? Кто меня заказал? — пророкотал Бугров, нависая над пленником.

Виталий испуганно вжался спиной в батарею, к которой был пристёгнут. Но потом вдруг взял себя в руки. Собственно, а чего ему кипишивать? По поступившей информации, этот тип был простым офисным просиживателем штанов. Что он вообще может?

Ну подрядил он каких-то хмырей, чтоб повязать Лысого. Ну а дальше-то что? Само по себе это тоже ещё ничего не значит. Сто пудов, у Бугрова кишка тонка. Не способен он ни на что другое, кроме дешёвых запугиваний. А раз так, то…

— Не понимаю, о чём речь, — усмехнулся Виталий, бесстрашно глядя в глаза своего похитителя.

К удивлению пленника, Бугров не стал орать, размахивать руками или пытаться как-то иначе брать на понт. Он просто разогнулся, отошёл куда-то к дверям и… выключил свет?

Когда под потолком погасла тусклая лампочка, висящая на кривой скрутке из толстых алюминиевых проводов, помещение погрузилось в глубокий полумрак. Лишь через крохотное окошко под потолком лился слабый свет то ли уличного фонаря, то ли автомобильных фар. Но он позволял рассмотреть только смутные очертания человеческой фигуры, не более.

— Я не буду гордиться тем, что сейчас сделаю. Но с такими как ты, по-хорошему никогда не получается, — глухо проговорил Бугров.

— Э… ты чё удумал? — забеспокоился Лысый.

Он дёрнулся и попытался встать, но наручники держали крепко.

Внезапно чиркнула зажигалка. Раздался едва слышимый треск тлеющей бумаги и табака. Маленькое пламя мимолётно высветило лицо похитителя, превращённое фантасмагоричной пляской теней в устрашающую маску. Затем снова воцарилась темнота, в которой звёздочкой повис огонёк зажжённой сигареты. А ещё через несколько секунд…

Когда над оранжевым угольком зажглись ещё два, только покрупнее, Лысый не понял, что вообще произошло. Но потом раздались шаги. Мужчина приблизился к пленнику, и тому стало ясно, что это светились глаза Бугрова…

— А-а-а, сука! Что за херня-а-а?!! — завопил Виталий. — Не подходи! Сгинь, мля! А-а-а!

Похититель не внял этим крикам. Он встал вплотную и положил Лысому ладонь на темечко. Тот задёргался и заскрёб пятками по полу, пытаясь вырваться и сбросить с себя чужую пятерную. Однако вскоре обмер, ощутив, что помимо руки, его касается и нечто незримое.

Виталик не смог бы подобрать слов, чтобы описать то, что он испытал. Будто сама смерть склонилась к нему и обдала ухо обжигающим холодом, от которого сердце пропускало удары, а по спине градом повалил ледяной пот. Дыхание перехватило, а в груди разлилась парализующая тяжесть.

Пленник услышал, как стучат его собственные зубы, но не замечал дрожи. Под гнётом первобытного животного ужаса сознание