Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

Баюн хмыкнул, скептически покосившись на меня.

«Ты ведь сам в это не веришь».

«Не верю, но допускаю некоторую вероятность такого положения дел. Учитывать надо все риски, — уточнил я. — Впрочем, дело даже не в том. Даже если иррациональный страх перед неизвестностью и/или забвениемм перестает быть фактором, страх перед утратой — нет».

«Значит, все-таки тебя в этом мире что-то держит», — заключил кот.

«Конечно. Немногое, да. Но… Понимаешь, это для остальных умру только я. А для меня умрут будто бы все остальные, — я изо всех сил пытался сформулировать и пояснить свои ощущения. Работа, доложу я вам, не из легких, как бы не изголялся — все равно немного не то получается. — Все и всё. Товарищи, мои начинания, мысли и накопленный опыт, надежды и мечты. Я потеряю это все и сразу, в одно мгновение. Да, по факту умру я, а не они, но разве суть для моего сознания так уж сильно меняется? Это прощание навсегда со всеми, кого я знал, и у меня даже памяти не останется, чтобы по ним скорбеть».

«Понимаю. Мне, знаешь ли, отлично знакома данная проблема. Побочный эффект бессмертия».

А то. Сколько там лет прошло с той истории с его человеческим другом? Тысячи две? А он все помнит, хоть тему обычно и не поднимает.

«Вот. Кроме того, знание о том, что предстоит переродиться, накладывает чувство определенной — и весьма прямой — ответственности».

«Ты о чем?»

«О том, что есть ведь некая вероятность, что я возрожусь в этом же самом мире, буду в нем жить. И так вышло, что в этой жизни я могу этот мир очень, очень сильно улучшить. Молекулярной магией в перую очередь, да и не только. Если я склеюсь сейчас, и тут же перерожусь, то статистически вероятнее всего новая моя жизнь будет проходить в условиях, по сравнению с которыми Каменоград раем на земле покажется».

«Не самая большая вероятность. Миров-то много».

«Но она есть. А еще, если я сейчас помру — ублюдок-заказчик останется безнаказанным. Он победит. Этого очень не хотелось бы. Добавим к уравнению тот факт, что сам процесс умирания крайне далек от приятного, плюс инстинкту самосохранения капитально начхать на любые мои рациональные доводы. Итог — я боюсь смерти», — заключил я.

«Резонно говоришь, хозяин. Логично. Но я думаю, что ты готов».

«Готов, если дело пойдет ровно так, как в наших симуляциях. Но живые враги на то и живые, что могут нас удивить. Кроме того, я хоть и подкачал свою магию в последнее время, каждый из них все еще сильнее и опытнее меня. Гораздо сильнее. Отними у меня алгоритмы и хитрости — и я проиграю бой один на один любому из этой зондеркоманды. У меня резерва не хватит их щиты ковырять, как и выдерживать их атаки. Даже тот полисмен раз на раз все-таки смог уложить поджигателя, а я бы не смог».

«Но ту заброшку этот полицейский покинул бы на труповозке, — веско заметил Баюн. — Да какой там, он даже нападение на Гаврилова вряд ли смог бы пережить. А ты пережил и то, и то. Потому что свою малую силу ты умеешь приложить с умом».

«Допустим…» — нехотя согласился я.

«Кроме того, — продолжил кот, с хрясканьем и чавканьем терзая кусочек свинины коренными зубами. — Ты говоришь про опыт. Но ведь и сам его уже немало имеешь! Опыта выживания в ситуациях, в которых нормальные люди не выживают, даже военные. И победы в них же».

«Ой, нахваливаешь ты меня. Совсем нахваливаешь».

«Ну так заслуженно же! Так что успокой свои нервы, хозяин. У тебя, в конце концов, будут еще „Весы“, прочие подготовленные одноразовые фокусы и моя поддержка. Мы справимся».

Я помолчал, пережовывая кусочек шашлыка. Волнение, отчасти благодаря его словам, все-таки отпускало душу. Да, если слишком сильно расслабить булки — можно и штаны испачкать, но этого точно не будет. А сверх меры нервничать толку нет.

Спокойствие, в свою очередь, позволило принять решение. То, что раньше планировалось на утро, но… К чему тянуть? Двенадцать часов ничего не изменят.

Достав из кармана телефон, я разблокировал экран. Нашел нужный номер в списке контактов и нажал кнопку вызова. Ответа долго ждать не пришлось.

— Добрый вечер, — произнес я. — Я готов.

— Принял, — коротко ответил Милорадович. И повесил трубку.

Какая потрясающая лаконичность. Я даже слегка опешил — ожидал хотя бы дежурного напутствия, уточнения деталей или инструкции.

Но стоило телефону занять свое законное место в кармане, как поступило следующее сообщение, доставленное несколько иным методом.

«Готовьтесь к визиту в самом скором времени», — раздался в моей голове голос князя. Спокойный, даже какой-то будничный. Хороший знак. Значит, он в меня верит, или хотя бы делает вид, что верит.

Я попытался отправить ответ таким же самым методом, но не тут-то было. Одно дело — общаться мыслями в пределах одной комнаты, и совсем другое — отправить свою мысль на без малого четыре десятка километров, почти до Каменограда. После определенного уровня владения телепатией расстояние перестает иметь значение, но мне до этого уровня оставалось далеко.

Я повернулся к коту, доедавшему как раз свой шашлык.

«Баюн, поработай ретранслятором, пожалуйста, — телепатически попросил я. — Передай князю: уверен ли он, что визит вообще состоится? Не факт ведь, что крот в министерстве вообще существует».

Кот дернул ухом.

«Передал», — мысленно буркнул он, не отрываясь от еды.

«Факт. И еще какой, — тут же отозвался Милорадович прямо в моем сознании. Вот ему расстояние не мешало ни капли. — Я даже знаю, кто именно этот крот».

Вот оно как. Хотел бы сказать, что удивился, да соврал бы. Это же Милорадович, в конце концов.

«Спроси, кто», — скомандовал я фамильяру.

Ответ прилетел незамедлительно:

«Предлагаю вам угадать, Дмитрий Сергеевич».

Ага. Значит, это кто-то мне известный. Кто-то, кого я могу угадать, иначе князь не задал бы вопроса, и кто-то достаточно неожиданный, чтобы меня удивить. Василиса с Марией точно исключаются, тут даже вопроса быть не может. Сергей, техник? Вряд ли, хотя все может быть. Кто еще?

Я перебрал в уме примерно дюжину с небольшим фамилий, оценивая мотивы и возможности каждого, но сколь-нибудь осмысленной картины не выходило. В конце концов пришел к выводу, что тыкаю пальцем в небо,