Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

— И что с того? — не понял некромант.

— И то, что со временем я собираюсь научиться эти частички не только разъединять, но и соединять обратно, — я обрисовал ему перспективу. — И, вполне вероятно, смогу просто создать для тебя тело с нуля. Такое, какое ты сам пожелаешь. Полностью рабочее, живое и полностью ничье. Абсолютно этичное начинание.

Аристарх уставился на меня непонимающим взглядом.

— Ты сделаешь это? Для меня? После того, что я пытался с тобой сотворить?

— От твоих потуг никто на самом деле не пострадал, — я пожал плечами. — А свой гнев я на тебе выместил в полной мере. Мы в расчете.

Я уловил очень сильную, пронзительную эманацию от некроманта. По его щекам покатились слезы. Он плакал прямо во сне, не в силах сдержать эмоций от рухнувшего на него понимания. Я учтиво отвел взгляд в сторону, делая вид, что изучаю стену собственного сна.

Еще пару часов назад я и подумать не мог о том, чтобы проявить милость к этому человеку. Но тогда я был зол, не без причины, и тогда он выступал в роли опасного врага. Но как оказалось, когда кто-то находится полностью в твоей власти, не имея возможности ни требовать, ни даже торговаться, проявить щедрость и сострадание оказывается достаточно легко. Особенно когда знаешь, что проступка он повторять не намерен.

— Я не заслужил такого милосердия, — всхлипнул Аристарх.

— Милосердие — на то и милосердие, что его не заслуживают, — констатировал я непреложный факт. — Заслуженное милосердие зовется справедливостью.

Старик горячо поблагодарил меня, утирая лицо рукавом рваного камзола.

Я сразу обозначил сроки, чтобы не создавать ложных иллюзий. Предупредил, что на разработку такой технологии понадобится время. Много времени.

Аристарх ответил, что ждать он умеет. Тем более теперь, когда путь к свободе в виде естественной смерти открыт для него в любую секунду. С осознанием наличия выхода его трехсотлетнее заключение перестало казаться тюрьмой.

Что ж. Все хорошо, что хорошо кончается. Тем более, с чисто прагматической точки зрения, мне совершенно не помешает такой опытный и бесконечно преданный союзник.

Глава 19

Сергей Громов сосредоточенно мерил шагами пространство все того же кабинета в здании все того же заброшенного комбината. В ногах-то правды нет, но и сидеть в бездействии настроения не было. Ходьба странным образом помогала думать.

Обстановка в отряде накалялась. Мужики начинали бухтеть, и Громов их прекрасно понимал.

Причина этого бухтения заключалась, разумеется, в проклятом Волконском. Сначала смеялись — ха-ха, мол, чиновника завалить прикзано, все равно что свинью заколоть. Но любой каприз за ваши деньги!

Но свинья отказалась быть заколотой, и над этим посмеялись тоже, мол, так даже веселее. Потом закалывать начали тех, кто отправлялся за свиньей, веселье, сменившее скуку, после само сменилось предвкушением доброй драки… После к концу подошло и последнее. Отправляться исполнять задачу, с которой живыми традиционно не возвращаются, ребятам было как-то неуютно.

А теперь этот Волконский, этот жирный шпак, не пойми с какой радости такой удачливый, еще и растворился неизвестно куда. Словно сквозь землю провалился. Ищи теперь ветра в поле.

Сидеть в предвкушении неизвестно чего не у всякого хватит нервов, оттого и ворчали меж собой отважные, понимаешь, псы войны. Даже щедрая надбавка за каждый день присутствия тут уже не сильно заглушала недовольство.

Впрочем, пусть себе ворчат вполголоса, да пусть даже в голос матерятся. Всем начхать, а если и не всем, то Громову точно. Не потому, что ребята являли собой образцы дисциплины — такие под расстрел попадали нечасто, следовательно и в отряде не встречались.

Просто выбора у них нет. Никуда не деться им с подводной лодки, дезертируешь — прожарит мозги, поднимешь руку на соратника или старшего без приказа — прожарит мозги, сболтнешь лишнего — прожарит мозги. Громов и сам носил такой «поводок», пока делом не доказал свою ценность. Слишком высокую, чтоб рисковать им из-за возможности ложного срабатывания предохранителя.

Только один момент волновал: то самое «без приказа». Если оный приказ вдруг отдадут…

«Серег, ты там живой?» — раздался в голове дружелюбный и несколько веселый голос Максима Соколова. Человека, вполне способного приказывать и Громову, и его непосредственным подчиненным.

Вспомни, так сказать, солнышко — вот и лучики. Да-да, именно про солнышко и была первая пришедшая в голову мысль, и ни про какое иное явление.

Громов, чего уж скрывать, несколько припотел. Ни на секунду не обманулся этим дружелюбием. Не то, чтобы ошибки тут не прощались — отправлять толкового бойца, а тем более командира, в расход за мелкие косяки стал бы только капитальный тупица.

Особенно учитывая, что достать замену не так уж просто. Это ж надо найти хоть сколь-нибудь подходящего кадра из тех, что расстрельные, обкашлять вопросы с ответственными, чтоб по бумагам кадра, как полагается, поставили к стенке и положили в землю, а по факту — посадили в самоходик и предоставили выбор. Потом еще позаботиться, чтоб ответственные уж точно никому ничего не растрепали, да так, чтоб при том сохранить деловые отношения — сложно.

Сам Громов бы делал иначе. В конце концов, мало ли желающих загрязнить руки за чистую наличку? А тишину обеспечить можно, все эти банды, картели, синдикаты, вся эта братия ножа и топора — или автомата — по всему миру как-то решала, и ничего. Так можно было бы масштабироваться, большие дела делать, большие деньги зарабатывать.

Но кадровым вопросом тут занимался не он.

Итак, за честные косяки и даже честные же провалы тут могилой не наказывали. Откровенная халтура, с другой стороны, попытки потянуть время, чтобы собрать побольше денежки, и прочее поведение не по совести представляло собой совершенно иной вопрос.

Потому в самых непосредственных интересах командира было убедить вышестоящих, что ничем таким он тут не занимается.

К счастью, он имел, что ответить. Сидеть сложа руки Громов не привык, и определенные подвижки имелись, про что и следовало незамедлительно доложить.

«Пока да, Макс. Работаем, — по-свойски, несколько ворчливо отозвался он. Смотри, мол, нахмурился весь, места себе не нахожу, так за дело душа болит. — Жиртрест залег на дно, но мы его оттуда выуживаем. Нашли в Министерстве подходящего человечка. Мелкий чиновник, но осведомленный».

«И чем он нам полезен?»

«Да мы там по кабинетам как-то ночью прослушку раскидали, и у этого кадра огромный зуб на Волконского…»

«Так, — перебил Соколов. — По кабинетам? И к Волконскому, и к Милорадовичу?»

«Нет, не к