Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

— Я большую часть своей жизни изучал смерть и ее магию, — заговорил он, и его голос задрожал. — Проводил множество, множество опытов. И знаешь что? Никогда и ни у кого не получалось призвать душу обратно в тело спустя час после смерти. Душа не откликается на зов после этого времени, ее невозможно найти по ту сторону, как ни ищи. Следовательно, ее не существует вовсе. Она растворяется. После смерти ждет лишь пустота и абсолютное забвение.

— Или новая жизнь, — возразил я.

Некромант горько, надрывно засмеялся.

— Оставь эти побасенки для наивных детей и церковников.

— Я бы не был в этом так уверен, — парировал я, не меняя интонации.

Старик вскинулся. В его глазах мелькнула былая надменность.

— Да кто ты такой, чтобы быть уверенным в вопросах смерти⁈ — выплюнул он. — Нищий дворянчик, мелкий провинциальный чиновник, выскочка, что ты вообще можешь знать об этом?

— Больше, чем ты, — я сделал шаг к нему. — Научи меня ритуалу, и я расскажу тебе.

— Лжешь.

— Проверь мое намерение, — предложил я. — Считай фон. Пойми, что я говорю чистую правду.

Аристарх горько усмехнулся.

— И как, считал ты мое намерение в моем собственном сне? Получилось у тебя увидеть ложь?

Справедливое замечание. Раз он смог безупречно сфальсифицировать собственные эманации в своей локации, логично предположить, что и я способен провернуть такой же фокус на своей территории. Верить мне на слово у него причин не имелось.

— Допустим, я вру, — я пошел с козырей, включая чистую прагматику. — Что тебе терять? У тебя есть малейший шанс получить ответы, против гарантированного вечного заключения здесь. Не обманывай себя, Аристарх. Мы с котом единственные, кто нашел тебя за сотни лет. Каков шанс, что мы окажемся не последними?

Старик поник. Его плечи опустились, иллюзорная фигура будто стала еще меньше. Он тяжело, обреченно вздохнул.

— Ладно, — пробормотал он. — Твоя взяла. На самом деле, я уже научил тебя. Все то время, что мы провели в моем замке, те долгие недели, уложившиеся для тебя в одну ночь, все мои демонстрации и лекции — это была самая настоящая, чистая наука. Я передал тебе фундамент.

— Кроме последнего ритуала.

— Верно, — Аристарх слабо кивнул. — Лучшая ложь — та, что имеет в себе весомую долю правды. Чем больше эта доля, тем лучше ложь. Моя обманка состояла из правды почти полностью.

— Даже твое гостеприимство? Даже радушие, радость от встречи с нами?

Сонный образ старика вздохнул.

— Нет, — ответил он. — Оно, верь мне или нет, из правды состояло полностью.

Не составило проблем считать его текущее намерение. Сейчас, в моем собственном сне, еще и ослабленный безжалостной экзекуцией и сломленный духом, он представлял собой практически открытую книгу. Защитных барьеров больше не существовало. Старик не лгал. Он действительно отдал мне рабочую теорию.

И действительно был нам рад. Только в последний момент желание обрести новую жизнь, реальную, в дивном изменившемся мире, про который я же ему и рассказал, все-таки взяло верх. Теперь же он испытывал вполне реальные муки совести из-за этого порыва.

— Что же, — я удовлетворенно кивнул. — Учи, в таком случае.

* * *

Некромант оказался верен слову. Он подробно, шаг за шагом, продемонстрировал мне нужный ритуал. Объяснил геометрию правильного круга, структуру вкладываемого намерения, интонационные акценты формулы. Я же внимательно слушал, понимая, что теперь у меня есть реальный инструмент для реального же допроса.

Настала моя очередь платить по счетам.

— Ты спрашивал, кто я такой, чтобы знать о смерти, — произнес я, глядя на сидящего на мнимом железобетонном полу старика.

Аристарх поднял глаза.

— Да. Спрашивал.

— Мертвец.

Некромант скривился.

— Лжешь!

— Ты влез мне в голову достаточно глубоко, чтобы соткать идеальный кошмар из моих страхов, — я пожал плечами. — Но не добрался до главного. Я вот тебя ругаю за то, что ты попытался пробраться в это тело, но и сам в нем не то, чтобы коренной житель.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Разоблачение факта моего попаданчества никогда не являлось моим самым большим страхом, а в последнее время и вовсе перестало таковым быть. Все равно собирался признаться.

Я вкратце изложил ему свою историю. Рассказал, как жил в совершенно другом мире, лишенном магии. Как погиб в аварии на перекрестке, и как очнулся здесь, в теле Дмитрия Волконского, сохранив свою личность и память.

Аристарх слушал меня, и от него все больше веяло искренним удивлением. Нет, ошеломлением — и сожалением.

— Как же так… — прошептал он, обхватив голову дрожащими руками. — Все это время…

Внезапно для самого себя я понял, что испытываю к нему… Сострадание. В одно мгновение коварный старый некромант, желавший вселиться в мое тело, а меня из него выкинуть, обернулся измученным собственным страхом стариком. Человеком, который своим выдающимся умом сам же выстроил для себя личный ад, золотую клетку, в какой и заперся на три столетия.

— Столько страха… — голос Аристарха срывался. — Столько боли… Ради чего?

— Столько усилий, чтобы найти секрет бессмертия, — закончил я его мысль. — Которым душа обладает по самой своей природе. Что ж, тебе больше не нужно бояться.

Некромант поднял на меня мокрые глаза и медленно, с трудом склонил голову в знак признательности.

Неожиданно для самого себя, я выдал следующие слова.

— Знаешь, Аристарх, есть у меня еще один вариант развития событий, — медленно, задумчиво произнес я. — Если ты хочешь еще разок пройтись землей, пожить в мире людей, не теряя своих воспоминаний… Я могу тебе помочь.

Старик вздрогнул.

— Можешь? Как? Не отдашь же ты мне свое собственное тело! Да я, честно сказать, и не возьму его больше. Ни твое, ни чье либо еще.

— Кто сказал про чужое тело?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, господин.

— Есть у меня определенная разработка, — начал я объяснять. — Ты, когда ковырялся в моем разуме, мог наткнуться на нее. Воздействие на уровне молекул… Кхм, то есть, на уровне мельчайших невидимых частичек, из которых состоит вся материя вокруг.

Я делал скидку на то, что говорю с человеком из восемнадцатого века. Уж не знаю, знали тогда о молекулах или нет, но предположим, что не