Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

– Это не просто наглость, это нечто выше нее, – прорычал Виктор. – После того как моя дочь едва не пострадала, спасая вашу шкуру, после того как вы использовали ее нюх, точно она ищейка, после того как вы опозорили ее, вы осмеливаетесь вновь являться и просить о помощи? Пошли вон!

– Господин Вульф, пожалуйста, идемте с нами. Если там в подземельях ничего нет, то вы вернетесь домой, и все. Подумайте, страдают не только взрослые, но и дети. Крещенск в опасности.

– Да и черт с ним! Я завтра же заберу семью, да и уеду назад в столицу, а вы делайте что хотите. – Виктор шагнул вперед, оттесняя Зеркальщиков к выходу.

– Виктор, не надо, – супруга волколака, стоящая позади него у двери в комнату, где находились дети, трагически заломила руки, – Виктор!

Но муж не слушал ее, и даже присутствие ведьмы не охлаждало его пыл. Походило на то, что, попытайся они сделать хоть шаг внутрь квартиры, отец семейства перекинется и без раздумий вцепится в глотку.

– Что ж, спасибо, что не отказали, – рассерженно бросил Митя. – Идемте, Степанида Максимовна, здесь смердит трусостью.

– Ах ты щенок! – взревел Виктор. Морда его тут же вытянулась, на пальцах отросли когти, и он ринулся в атаку, но Митя был готов к этому.

Резко развернувшись, он стукнул железным кулаком в морду оборотня. От удара волколака развернуло, он покачнулся и, потеряв равновесие, осел на пол.

– Зачем вы так? – Супруга кинулась к нему и, упав рядом на колени, зашептала: – Виктор, я же просила. Дыши, Виктор, сейчас пройдет.

– Извините, что побеспокоили, – спокойно произнесла Стешка и, вцепившись в мага, выволокла его за порог.

– Что на тебя нашло? – зашипела она на друга, стуча кулачком по его груди. – Мы пришли за помощью. А ты все испортил!

– Эта тварь не собиралась нам помогать, зато могла покалечить, – огрызнулся маг.

Стешка отпрянула от него и, глядя больными глазами, покачала головой:

– Да что с тобой, Митя, я не узнаю тебя! Неужто это безумие так проявляется, надо обследовать, понять. – Она протянула руку, но маг оттолкнул ведьму.

– Вон полная клиника, их и понимай, а у меня дела. Раз некому помочь, так я сам разберусь. – И, не дожидаясь Стешки, он затопал по лестнице.

Не желая, чтобы ведьма увязалась за ним, он, едва выйдя из парадного, подошел к ближайшему окну и, поймав отражение, отворил портал. Шаг, и вот он уже выскользнул неподалеку от руин сгоревших десяток лет назад складов, под которыми в старых подземельях обитали нищие.

Предварительно вытащив из кармана гербовое зеркало и подготовив несколько заклинаний, маг зашагал прямиком к лазу, в который год назад они спускались со Стешкой.

За прошедшее время здесь ничего не изменилось. Подземелье воняло гнилью и безысходностью, под ногами скрипел песок и битый кирпич. Эхом доносились далекие голоса, да плач младенца, точно штопор, ввинчивался в висок, вызывая мигрень.

Маг помотал головой. На миг захотелось вернуться и позвать Стешку, уж она, как никто другой, знала тут все ходы и выходы, но он тут же передумал. Поди и так явится, а значит, надо опередить ее. Егор не простит, если с его ведьмой что-то случится. А кому нужен он, Митя?

Светлый образ Ульяны Семеновны встал пред глазами, и Митя улыбнулся. Возможно, все возможно, но ежели и до нее доберется безумие, этого себе не простит уже он сам.

Собравшись с мыслями, Митя пошел вперед, слегка подсвечивая себе зеркальцем. Возможно, это его и выдало, но едва маг завернул за угол, как три темные фигуры отделились от стены и встали поперек прохода.

– Эт че за франт в наших хоромах? – хохотнул один из них. – Эй, господинчик, заплутали?

– Ты погоди шутковать, дядька-то серьезный, ишь как зеркальцем сверкает, – откликнулся другой, чей голос показался Мите знакомым.

– А мы магов не боимся, мы их тут на завтрак, обед и ужин жрем. Ам, – он клацнул зубами, подаваясь вперед, желая припугнуть.

– Очень занимательная беседа, но мне некогда, – отрезал Митя. – Кто из вас хочет заработать пятак?

– Ишь деловой какой франтик, пятака для нас, убогих, ему не жаль, – курносый, тот, что стоял посередине, сплюнул на землю, – да только мы из тебя сейчас и без того деньжата вытрясем, как из копилочки.

– Еще и в пятак получишь! – загоготал тощий парень, стоящий сбоку.

Не раздумывая, Митя взмахнул протезом. Скудного света, что исходил от зеркальца, хватило, чтобы острые как бритва блики веером полетели в оборванцев, точно десятки лезвий, чиркая их по рукам, лицам, выпуская кровь и вспарывая и без того ветхую одежу.

– А-а-а, ы-ы, мамочки! – закружилось под сводами. Смельчаки, только что желавшие бить мага, теперь корчились на земле, размазывая по лицу алые капли.

– Еще раз повторю, кто-то желает заработать пятак? Или лучше в пятак? – хмыкнул Митя, с неприязнью рассматривая босяков.

– Кабану скажу! – погрозился курносый, злобно глядя на мага. – Он тебя уроет, не посмотрит, что ты маг!

– С Кабаном я после познакомлюсь с превеликим удовольствием. А сейчас я последний раз спрошу. Кто-то хочет заработать или вас можно убрать с дороги? – Еусклый свет зеркальца сформировался в тонкий луч и стал походить на шпагу.

– Я хочу, – лохматый парень со звериным взглядом осторожно поднялся с земли, – давайте пятак и скажите, чего надо.

– Э нет, юноша. Вначале вы проводите меня до цели моего путешествия по вашему мрачному миру. А уж после я заплачу, – пообещал Митя, на всякий случай осматривая всех троих на предмет магии. Люди, обычные люди. Всем досталось от осколков, значит, оборотней тоже нет. Митя кивнул сам себе. – Идем, проводник, мне нужно к центральному водохранилищу.

Едва Митя сказал об этом, как лохматый затряс башкой:

– Э нет, туда не пойду, что хотите делайте, не пойду. Там уже наши пузыри пускают, я не хочу.

– Что значит «пузыри пускают»? Утонули? – Митя чуял, что теряет время, и это его злило.

– Ну я так и сказал! – окрысился парень.

– Ладно, веди туда, куда можешь. А дальше я сам.

Оборванцы переглянулись, словно совещаясь, и лохматый махнул рукой:

– Ладно, идемте, только не светите зеркальцем-то, не любят у нас тут Зеркальщиков.

– Знаю, – отозвался маг и зашагал за провожатым.

Солодовские склады, а точнее, то, что располагалось под ними, служили прибежищем для множества нищих и убогих. Проходя мимо закутков, где бабы нянчили орущих малышей или обросшие вшивые мужики пили горькую, Митя морщился, понимая, что лично он ничего изменить не может.