Тимур и его отряд - Петр Алмазный

Маме такие мои общественные нагрузки очень не понравились, но она сказал лишь:

— Весь в отца.

И спросила, когда я вернусь. Я сказал, что постараюсь вернуться до ночи.

Сахарова в отделе уже не было. Отбыл домой, сообщил дежурный.

Я сказал, что у меня дело, не терпящее отлагательств. Дежурный к моим словам отнесся несерьезно. Прибегает какой-то парень с улицы и требует командира на домашнем отдыхе побеспокоить.

Дежурный этот молодой милиционер был мне незнаком, и он меня раньше не видел. Но мимо проходил один из боевых товарищей Сахарова, с которым мы уже встречались, и сказал дежурному, что я хороший знакомый товарища Сахарова и если он говорит что у него важные новости, надо с внимательностью отнестись к этим словам.

После такого заступничества, дежурный позвонил Сахарову и после непродолжительного разговора, передал мне трубку.

Я коротко доложил Сахарову о том, что появился Воробей, что нам известно место лежки банды Чеснока, и что Чеснок готовит новые квартирные кражи.

Сахаров приказал дожидаться его в отделе, он скоро будет и попросил передать трубку дежурному.

Я не слышал какие распоряжения он отдал дежурному, но тот что-то записал аккуратным почерком и повесил трубку. После чего куда-то ушел.

Я остался ждать товарища Сахарова.

Он приехал через полчаса. Похоже он жил где-то рядом, раз так быстро доехал. Вошел решительным шагом в отдел, собранный, деловой, посмотрел на меня, потом на дежурного и приказал:

— Группа задержания на выезд, — потом посмотрел на меня и сказал: — По дороге все расскажешь.

Мы вышли из отдела и сели в машину. В нашу машину помимо меня и Сахарова забралось двое милиционеров с винтовками. В соседнюю машину еще пятеро милиционеров, вооруженных также винтовками.

Такое чувство, что они не группу беспризорников отправились брать, а банду убийц рецидивистов. Но я прекрасно понимал, что времена такие, не понятно, что за кренделя выкинет Чеснок. К тому же он вооружен украденным трофейным пистолетом.

Первым делом мы заехали за Воробьем. Он должен был показать нам новую лежку Чеснока.

Пашка тоже хотел ехать с нами, но его мама возмутилась.

— Это милицейское дело. Зачем с собой пионеров брать? Не пущу.

Товарищ Сахаров ее полностью поддержал. Пришлось Пашке смириться и остаться дома.

Меня сначала тоже хотели высадить, потому что нельзя на опасную операцию по поимке преступников детей брать, но тут Воробей громко так во всю силу своего воробьиного голоса заявил, что если Тимур не пойдет, то и он отказывается.

А то получается несправедливо, он пусть не пионер, но одного возраста с Тимуром. Его на дело берут, а Тимура нет. В государстве социалистической справедливости такой подход является в корне ошибочным и вредительским.

Я такой речи от Воробья не ожидал. Он оказался серьезно идеологически подкованным товарищем. Такого на неразменном пятаке не проведешь.

Сахаров скривился, словно с размаху половину луковицы откусил, но вынужден был согласиться.

Поэтому меня не высадили, и я отправился на задержание вместе со всеми.

Я ехал вместе с Воробьем и видел, как ему страшно. Никогда еще он не участвовал в милицейской операции. И с одной стороны он понимал справедливость этого задержания, но с другой он так долго жил рядом с этими ребятами, делил с ними кровь и пищу, что невольно чувствовал себя предателем.

Чеснок долгое время оставался для него старшим братом и наставником. Сможет ли он так просто отказаться от всего этого.

Пионер Тимур вряд ли мог понять эти колебания, но я со своим опытом оперативника прекрасно это понимал.

Чеснок со своей бандой прятался на Боровой улице в доме номер сорок.

Здесь находились Извозчичьи дворы. Здания, где на первых этажах находились конюшни, сеновалы, мастерские шорников, кузнецов и коновалов, на втором этаже жили извозчики, а квадратные внутренние дворы использовались для парковок грузовых телег, пролеток и других экипажей.

Здесь же находились и питейные заведения. На вывесках было написано «Чайная», но наливали здесь не только чай.

За столиками сидели угрюмые большие люди, которые кормились лошадиным делом, надо сказать постепенно уходящим в прошлое. Здесь обсуждались последние криминальные новости, новости с железной дороги. Здесь костерили во всю силу конструкторов автомобилей, автомобилистов и тех, кто постепенно приходил на их место, вытесняя их с улиц.

Они понимали, что скоро их время закончится, но мириться с этим не хотели. Хотя с каждым месяцем работы у них становилось все меньше и меньше.

Для лежки банды беспризорников лучше места и не придумаешь.

Мы остановились в квартале от указанного Воробьем места и вышли из машин. Двух милиционеров оставили охранять транспорт, сами направились по Боровой к месту лежки.

Впереди шли милиционеры в форме и с оружием, позади Сахаров и я с Воробьем. Он четко указал адрес, а также где именно искать ребят.

Чеснок обосновался на заброшенной конюшне, которой не пользовались уже больше года. Формально эта конюшня принадлежала гужевой артели «Красный помовик», но в последнее время она переживала тяжелые времена, сворачивая свою деятельность.

Часть извозчиков вышла из артели и перешла в ведомство государственного объединения «Ленгужтранс». Те, кто сохраняли еще свою независимость продолжали работать на Боровой, понимая, что дни их сочтены.

Милиция окружила территорию заброшенной конюшни. Сахаров еще раз переспросил Воробья уверен ли он в своей наводке, после чего отдал команду к штурму.

Перед этим он пробормотал себе под нос, что привел мало людей. Слишком много здесь лазеек и возможностей для отступления.

Я тоже видел, что при желании Чеснок легко может уйти из расставленной ловушки. Оставалось надеяться, что нам удастся «взять его на бздо».

Меня и Воробья оставили на улице, настрого запретив идти внутрь. На охрану поставили молодого милиционера по имени Кондратий. Он был совсем юн и безус, и видно было, что очень трусил, но старался не показать вида.

Сама операция заняла не больше получаса и прошла без единого выстрела.

Из здания заброшенной конюшни вывели шесть беспризорников разного возраста. Воробей тут же увидел Шкета и очень обрадовался, что тот был цел и главное жив. Но среди арестованных беспризорников я не видел Чеснока.

Его среди них не было. Это подтвердил Сахаров.

— Ушел, подлец. Теперь на дно ляжет. Хренушки мы его поймаем. Страна то большая.

Но Сахаров в тот момент ошибался. Мне предстояло обезвредить Чеснока в скором будущем.

Глава 21

Союз Русского Ренессанса

Воробей остался на ночевку у Пашки, а утром мы отвели его к товарищу Катюнину, который занялся его дальнейшей судьбой.

Остальным