Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

— Случилось, Светлана Васильевна, но теперь всё будет хорошо. Сейчас она спит и будет спать ещё девять суток — это сон такой, лечебный. — ответил я постепенно понимая, в какую очередную дупу я сам и залез, глядя на культю председателя. А ведь таких вот инвалидов сотни тысяч и всем не поможешь, восстановление утраченных конечностей и органов на поток не поставишь.

— Вот ведь как оно получилось-то… А ведь Стёпа прошлой осенью специально в Ленинград летал, в её Институт, персональную заявку оставлял, а её всё равно в Подзолково распределили, считай пятьдесят вёрст от Успенки. Она ведь ленинградская у нас, блокаду пережила, а тут, в мирное время, в сотне вёрст от Москвы и такое. Кто же с ней так?

— Не знаю, Светлана Васильевна, но обязательно узнаю, да Вера сама и расскажет, как проснётся. Но это точно не мужик, по крайней мере не настоящий мужик, ну вы понимаете, о чём я. Её не насиловали, только избивали и голодом морили.

— Ильич, а кто у не родители?

— Кто у Веры мать, я не знаю, а с её отцом, Иваном, я познакомился в тридцать первом, на курсах молодых командиров, Вере тогда уже три года было. Иван в Москву с Дальнего Востока приехал, один, с дочерью и о её матери никогда ничего не говорил. Если честно, то я думаю, что и Иван Вере не родной отец. Ванька был здоровый, что твой медведь, две подковы в руках ломал, а Вера… ну, ты и сам видел, она как цветочек, нежная и хрупкая, зато характер — железный. Всю блокаду прошла, от эвакуации отказалась, школу на отлично закончила и там же в Ленинграде поступила в Сельскохозяйственный Институт. Она всегда к растениям тянулись, и они её любили… любят. Не раз видел, как цветы свои листья и бутоны к её рукам тянули. Вот и пошла в сельхоз Институт. Говорила, что мечтает работать на земле, новые сорта выводить… вот и поработала… на свою голову.

— Ильич, я же сказал, всё с ней будет хорошо! Травмы у неё недавние, а я ей регенерацию подстегнул, организм молодой, сильный — справится. Ладно, давайте выпьем, что-ли, за Новый Год, чтобы всё плохое осталось в Старом, а всё хорошее ждало нас в Новом.

Так за рюмочкой, мы и Старый Год проводили, и Новый встретили. Настроение, конечно, было далеко не праздничным, но тут уж ничего не поделаешь. А потом уже я начал пытать председателя, как он съездил в Москву.

— Ты знаешь, Руслан, а ведь хорошо съездил, даже очень хорошо. Меня и в Минсельхозе приняли, и, ты даже не представляешь, с какими людьми я разговаривал. С кем не скажу, извини, подписку дал, но всем нашим задумкам зелёный свет дали и даже обещали немного денег колхозу подкинуть. В общем, к нашему колхозу присоединяют ещё два –колхоз «Имени 1 мая» и колхоз «Красный Ленинец», мы как раз с ними и граничим. В Министерстве пообещали, что за неделю все документы подготовят и нарочным отправят. Так что, Руслан Владимирович, готовься через пару неделек со мной ехать, разговаривать с председателями, да людьми. Твоя идея, тебе и отдуваться. — уже полностью успокоившись и придя в себя, заявил мне Ильич.

— Да уж, не Земля, а какой-то проходной двор. Сначала арварец, потом Дроу, затем кечуа, теперь вот эльфийка… — вслух сказал я рассматривая свою пациентку в медкапсуле, которая полчаса назад прислала сообщение, что полностью закончила восстановление девушки и ждёт только моей команды на её пробуждение. — Нет, так не пойдёт. — решительно заявил я сам себе и полез в настройки капсулы. — эльфиек нам на Земле не надо. — в принципе, мне требовалось внести только одно изменение, ну да, убрать «демаскирующий фактор», те самые эльфийские уши, а в остальном… просто очень красивая девушка. Да уж, даже на фоне знакомых мне эльфиек и аграфок, очень красивая, не эльфийский идеал, конечно же, но…

Совсем небольшая пластическая операция, поэтому и времени она много не занимает, через час я уже достал спящее тело девушки из медкапсулы и аккуратно уложил его на кровать, накрыв тонким одеялом, в доме достаточно тепло. Затем, порывшись в своём хранилище, приготовил комплект женского нижнего белья и утеплённый рабочий комбинезон, всё из штатовских магазинов. Девушка ещё должна проспать ещё около двадцати минут, поэтому я направился к дому председателя, пусть в момент пробуждения рядом с ней окажется знакомый человек. Нет, не председатель, а его жена — Светлана Васильевна, которая, заодно, и успокоится, что с «девочкой» всё хорошо, а то она на меня уже как-то недобро поглядывает. Ещё бы, считай уже девять суток девушка находится в моём доме, наедине с молодым мужиком, а я ещё к ней никого не подпускаю, вот и, наверное, навыдумывала себе всякого.

Не успел я выйти со двора, как в калитку влетел какой-то пацан.

— Руслан Владимирович, вас Степан Илич зовёт, срочно! — заорал он, едва приметив меня, а потом уже спокойнее, добавил. — Там к нему какие-то люди приехали, важные, наверное, начальство. Аж на трёх автомобилях и с ружьями, вот! И участковый там с ними и ещё какие-то милиционеры. Говорят, что Степан Ильич убил кого-то! Я подслушал, как они между собой говорили, когда курить выходили. — пацан ещё что-то пытался сказать, но я его уже не слушал, а со всей доступной мне скоростью рванул через всю деревню к дому председателя.

Успел. Когда я влетел во двор председательского дома, его как раз выводили из дома двое сотрудников милиции. Выводили, прямо в том, в чём он дома был — застиранное галифе, растянутый свитер и домашние тапочки, а ведь на дворе январь месяц.

— А ну стоять! — заорал я.

— А ты ещё кто такой? — спросила меня какая-то бабища в милицейской форме и с лычками младшего сержанта.

— Надеждин, я, Руслан Владимирович. — как будто бы этого достаточно, ответил я.

— А вот и второй — подельничек! — обрадовалась бабища и потянула ко мне свои потные ручонки. Ну, я так думаю, что потные.

— Кто старший? — не обращая на горластую бабу внимания, спросил я.

— Ну я — старший. — ответил мне один из присутствующих мужчин в гражданке.

— Представьтесь! — потребовал я. И