Побег - Виктор Викторович Зайцев

— Забирай своих женщин и уезжай прямо сейчас как можно дальше. Уголовники дураки, тебя не найдут вовеки. Там и в Израиль уедешь, коли ума хватит.

— А с моей болезнью как? — Замер от неожиданности мужчина.

— Пошутил я, живи пока. Да, там на улице уголовники твой подъезд пасут. Рекомендую вызвать машину с подмогой или уходить по чердаку.

На такой оптимистичной ноте мы расстались, и я спустился к выходу из подъезда, где дежурили полузамёрзшие уголовники. Помахал им рукой и пошёл на выход из двора, неторопливой прогулочной походкой. А той троице, что осталась в квартире, чтобы не скучалось, ослабил сфинктеры в прямой кишке. Теперь они недели две скучать не будут, а если не попадут в больницу, могут и умереть как засранцы. Почти, как в старом анекдоте: «От какой смерти ты бы хотел умереть? От сифилиса или от поноса? Конечно, от сифилиса, умру как мужчина!» Как ни странно, следующий день прошёл совершенно спокойно, даже мои шпики из больницы куда-то пропали. Жаль, я хотел их тоже поносом осчастливить, раз уж они в больнице оказались.

Глава 18

Весенний переполох

А вот в онкоцентре клиентов не углядел, ни одного выгодного больного не появилось. Как оказалось, все большие начальники и генералы Свердловска предпочитают лечиться в военном госпитале, одном из самых известных в Союзе. Сначала я думал перебраться туда, всё-таки желание обзавестись крышей никуда не пропало. Потом вспомнил о приближении распада СССР, после которого партийные деятели потеряют свою власть, а генералы сами начнут искать подработку, и решил не спешить.

Да и с ростом списка желающих записаться на массаж, можно перейти на полный день оказания услуг, вообще уволиться из больницы. Во время массажа расслабленные клиентки готовы сами всё рассказать, даже о своих любовниках, можно не щекотать. А при массаже определённых зон тела, да при мысленном воздействии, становятся до неприличия откровенны. Так что ещё пара недель и буду увольняться, съезжу на лечение к судье в Пермскую область. Тогда и попрошу судью об одной услуге, всего одной и не криминальной, чтобы не переживал. Судья не старый, лет пять ещё проработает. Решено, не буду спешить, буду плыть по течению размеренной жизни и наслаждаться ей. Вообще-то я собирался найти себе подружку или даже невесту, весна скоро. Вот чем надо заниматься, а не деньги зарабатывать!

Тем более, с риском для своей жизни, неизвестно, на каком больном закончится моя внутренняя сила. Вечером в своей квартире, в арендованной на полгода двушке, очередной раз обдумывал причину исчезновения моих шпиков из больницы. Неужели, уголовники задумались о моих угрозах? Странно, обычно они более тормознутые. Хотя, помню из своей предыдущей жизни несколько случаев их быстрой реакции. Но тогда в нашем городке появился наёмный убийца, слетевший с катушек. Он стрелял направо и налево, застрелил старика-пенсионера, позарившись на дряхлый жигулёнок. Хотя вполне мог просто уехать, пенсионер не сопротивлялся.

Как звали того стрелка, за давностью лет забыл, но помню, как все более-менее известные уголовники буквально в течение суток свинтили из нашего городка, чтобы отсидеться пару-тройку недель вдали, пока этого безбашенного стрелка не нашли убитым на обочине тракта. Некоторые, особо осторожные, подобные вчерашнему Жоре, «авторитеты» вернулись только через полгода из Казахстана. Неужели местные преступники так напугались моей угрозы? Хорошо, но не верю, что они умные люди. Скорее всего, обдумывают, как подобраться ко мне, да ударить ножом в спину. Именно для них актуальна поговорка «нет человека — нет проблем».

Отправляясь ранним утром на вокзал, никого возле своего подъезда не заметил, что порадовало меня сюрпризом. Представил, как днём эти «храбрые» бандиты ворвутся в мою квартиру, впятером на одного, и с удивлением обнаружат моё отсутствие. Все непосильно нажитые мною деньги я взял с собой, постельное бельё и ценные вещи вечером перенёс соседям по лестничной площадке на сохранение под предлогом потравы тараканов.

— Так у нас тараканов нет? — удивилась соседка тётя Лиза, лет шестидесяти.

— У меня тоже не было, а последнюю неделю стал замечать то одного, то другого. Из подвала, что ли, лезут? Решил на всякий случай потравить за выходные, к друзьям перееду ночевать. Не пугайтесь, если шум в квартире услышите. Я каких-то кооператоров вызвал, дорого, но хвалят.

Утром, выходя из дома, оставил квартиру незапертой, чтобы мне не сломали дверной замок. В восьмидесятые годы это часто практиковалось. Люди ещё живут психологией добрых соседей, оставляют ключи под ковриками, или отдают соседям. Сам в восемьдесят шестом году видел записку в двери, что «ключ под ковриком, а деньги на столе», нисколько не обманываю.

По тёмным предрассветным улицам Свердловска добрался до вокзала, не собираясь ждать троллейбусов. Перрон, несмотря на раннее утро, был забит битком. Что характерно, все полезли именно в мой, проходящий поезд, где все десять вагонов были исключительно общими. Я с трудом втиснулся в переполненный вагон, чуть не плача от ностальгических воспоминаний. Именно в таком общем вагоне году в восемьдесят восьмом я возвращался из отпуска вместе со своим четырёхлетним сыном много-много лет назад (или вперёд?). Помню, что вагон оказался набит так, словно билеты продавали на развес, без учёта мест. Но меня с ребёнком пустили на верхнюю вторую полку, где мы и просидели почти сутки до Ижевска. Мы, конечно, выходили в туалет за это время, но никто наши места не занимал.

Так и здесь получилось. Разместились все без скандалов, пожилых никто не выгонял с сидячих мест, самые ловкие запрыгнули на верхние, третьи полки. Поскольку сидеть там было невозможно, сразу легли к своей радости. Зато нижние сидячие места, как и боковушки, оказались забиты впритык. На скамьях сидели по четыре-пять пассажиров. Вот и мне, как внешне молодому и достаточно сильному внутренне мужчине, стало неловко сидеть, пристроился краешком на боковом месте, уже занятом полной бабушкой. Все полки были жёсткие, деревянные, как и тогда, в мои молодые годы. А пассажиры, как и тогда, исключительно спокойные, трезвые и адекватные, если не сказать вежливые. Никто не ругался, не хамил, не жаловался с криками «вас тут не стояло», не рвался проверять билеты.

Народ понимал, что в вагон поместилось вдвое, если не втрое больше положенной нормы пассажиров и никто не пытался качать права или требовать справедливости. Впрочем, мне-то ехать недалеко, и предпочёл в дороге постоять — молодой, мне