Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

по двум штормтрапам на борт галеры спустились морские пехотинцы, которые быстро утихомирили тех, кто не хотел сдаваться. Уцелевших, шесть человек, обезоружили и положили мордами в палубу на баке. На галеру спустился помощник капитана, чтобы управлять ею.

Галеас развернулся и пошел к четвертой справа галере, чтобы повторить то же самое. Затем погнались за третьей и второй. Последнюю догнали недалеко от берега. Пираты стояли на баке, куршее и корме и сопротивляться не собирались. Галера была полупритоплена. Гребцы, изможденные, с длинными волосами и бородами, стояли на банках по пояс в воде и улыбались. Мы накрепко ошвартовали галеру к борту, не давая ей погружаться дальше. Пиратов переправили на галеас, загнали в трюм, после чего занялись гребцами. Несколько человек с молотками и зубилами перебрались на галеру и принялись быстро сбивать цепи с рымов. Работать приходилось под водой, порой на ощупь. Процедура заняла часа два. Освобожденные поднимались по штормтрапу на галеас и первым делом падали на колени и со слезами на глазах крестились и молились. Так выглядит возвращение из ада.

В Ливорно мы привели восемь трофейных галер из одиннадцати. Две затонули во время боя, еще одна убедила меня, что не дотянет до порта, поэтому с нее забрали все ценное и прорубили дыры в днище. В плен взяли двести семнадцать пиратов и освободили почти три с лишним сотни рабов. Часть погибла от наших ядер, часть была убита пиратами, потому что отказывались грести. Что называется, погибли за други своя. Трофеи были проданы. Особенно хорошо ушли галеры. Купцы из Ливорно поверили, что можно хорошо и безопасно заработать на торговле с Испанией. Пиратов, ставших рабами, тоже расхватали, как горячие пирожки. Как гребцы, они будут обходиться намного дешевле. Оружие и всякая мелочевка ушла по бросовым ценам.

Вырученные деньги поделили. Герцог Флоренции оказался щедрым и/или умным, установил свою долю всего в половину добычи, хотя я сказал ему, что, как правитель и судовладелец может забирать две трети. Я последовал его примеру и взял всего десятую часть. Оставшееся поделили на три доли: две морским пехотинцам, одна экипажу. Офицеры получили по два пая, артиллеристы — по одному и двум десятым, аркебузиры — по одному. Моему сыну обломился дукат с третью. Надо было видеть, как он радовался призовым деньгам. Это при том, что на каждой торговой сделке он поднимает не менее десяти процентов, и за три рейса на Барселону и обратно почти удвоил стартовый капитал. К ним добавилось двухмесячное жалованье в десять золотых монет. Джованни распорядился призовыми и жалованьем с умом — пропил в таверне. Я запретил тратить оборотный капитал, а во все остальное не вмешивался, но перестал давать карманные деньги. Пусть на собственном горьком опыте учится, как надо обращаться с ними. Нравоучения не помогут. По себе знаю.

В следующий рейс отправились двадцать две торговые галеры. Больше пираты на нас не нападали, к сожалению. То ли это были единственные в этих краях, то ли остальные сделали правильные выводы. После каждого рейса на Барселону купеческий караван прирастал несколькими галерами. Такими темпами мы скоро обгоним венецианцев и генуэзцев. Я даже написал Козимо ди Медичи, чтобы построил еще один галеас. Он прислушался к моему совету, но до конца навигации не успел.

48

В Риме все было по-прежнему, если не считать, что дом для сына заканчивали, крыли кровлю. Один из двух строящихся доходных домов подрос до пятого этажа, а второй — до третьего. Кондитерская фабрика добивала летние фрукты и готовилась к переходу на цитрусовые. Виноград собрали, переработали, разлили вино по бочкам отстаиваться. На поле посажена озимая пшеница.

Перед Рождественским постом женили сына Джованни. Невестку звали Джузеппина Орсини. Приданого за ней дали мало — виноградник севернее города и три тысячи дукатов, зато принадлежит к одной из ветвей древнего знатного рода. Как следствие, их враги — род Колонна — теперь и мои. Поскольку зоной влияния первых считалась северная половина Рима, а вторых — южная, часть моих домов оказалась на вражеской территории. Зато теперь я дальний родственник Павла, Папы Римского, поскольку его внебрачный сын Пьеро Фарнезе женат на Джироламе Орсини, дочери графа Питильяно. Джованни с женой перебрался в свой дом, завершенный к свадьбе. Теперь Адалина занялась поиском жениха нашей дочери Марии Магдалине, которой пошел всего-то двенадцатый год.

Весной сын отправился в Ливорно командовать новым галеасом «Санта Вит» и заодно вести торговые дела, в том числе, и вложив в дело приданое жены. В этом году в Испании изменили таможенные тарифы. Теперь поощрялся ввоз готовой продукции и вывоз сырья, чем, собственно говоря, и занимался купеческий караван из Ливорно. Флагманом «Санта Джованни» будет командовать Георг Бирхалс. Я показал ему на примере, что и как делать в случае нападения пиратов, а капитана научил добираться из Ливорно в Барселону и обратно по открытому морю и оставил ему магнитный компас. Дальше пусть сами. Мне скучно заниматься сопровождением купцов на линии.

Новым главным архитектором собора святого Петра, все еще недостроенного, был назначен семидесятиоднолетний Микеланджело Буонаротти, который согласился работать бесплатно, из любви к богу. Я сходил посмотреть на него. Старик был среднего роста, широкоплечий и довольно крепкий для своего возраста. Двигался быстро, как молодой. Узким скуластым лицом со светло-карими глазами, приплюснутым носом и короткой, почти полностью седой бородкой напоминал фавна, если судить по тому, какими их изображали те, кто, наверное, видел. Мне не довелось. Остается только верить им. Поговорить с Микеланджело не получилось. Только послушал, как он ругает рабочих, не шибко подбирая слова. Говорят, нос ему в молодости сломал в драке коллега, наверное, за такие же выражения.

Год прошел спокойно, сделав меня немного богаче. Следующий оказался бурным. В конце января умер Генрих, король Англии, в последний день марта — Франциск, король Франции, а десятого сентября был убит Пьеро Фарнезе в своем дворце в Пьяченце. Его тело вывесили за ноги из окна. По слухам, руководил заговорщиками Ферранте Гонзага, нынешний губернатор Милана и младший брат моего приятеля Федерико, герцога Мантуи, и делал это по приказу императора Карла, который давно хотел наложить лапу на владения почившего — герцогства Парма и Пьяченца. Услышав последнюю новость, я не удивился приглашению прибыть в Бельведерский дворец к начальнику канцелярии.

Марчелло Червини принял меня наедине, сразу выпроводив трех секретарей. Эта предосторожность навела меня на мысль, что получу заказ на правителя Священной Римской империи. Готовился отмазаться. Не то, чтобы я верил в его божественность. Просто не помнил, когда умрет