Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Перестроиться справа от меня в шесть шеренг! — приказал я аркебузирам, вытянув вбок правую руку и став лицом к флангу баталии, которая сцепилась с нашими соседями.

Маневр этот отрабатывал с ними много раз на учениях. Все равно суеты, как в первый раз на бабе. Единственный плюс — теперь понимают, что не зря гонял их. Впрочем, могу переоценивать своих подчиненных.

Мы оказались перед флангом крайней вражеской баталии, ощетинившейся пиками, не подойдешь. Она сцепилась с другой такой же, в которой германцев было не меньше. Бой шел накоротке. Длинные пики уже не в деле. Обычно их хватают за древко те, кто в задних рядах, и не дают работать, устраивают тяни-толкай. Рубятся алебардисты и мечники, выдвинувшиеся вперед. Атаки с фланга не ожидают. Первый залп моих аркебузиров, сильно проредивший крайний ряд, стал для них неприятным сюрпризом. Последовавшие через короткие промежутки времени второй, третий, четвертый, пятый, шестой выкосили несколько рядов. Баталия начала смещаться подальше от нас, однако пули догоняли их, убивая десятками. В какой-то момент страх оказался сильнее всех остальных чувств, продолжая раздуваться после каждого залпа. Первыми дрогнули слабые из задних шеренг, побежали, бросив пики, оголив тыл.

Я залез на фальконет, чтобы был заметнее, и жестами показал командиру пикинеров, стоявших в начале сражения за нами, чтобы заходили в тыл врагу. Он и сам, видимо, уже допёр, что пора вступать в дело, поэтому зашагали бодро. Командиру конного отряда пришлось махать дольше. Может быть, из-за того, что был намного дальше, и я еще отвлекался, отдавая команды аркебузирам, а может, из-за сложной обстановки на нашем левом фланге, где испанцев здорово потеснили. В конце концов, меня поняли или заметили, что в центре враг побежал, а первое дело конницы — догонять и безнаказанно убивать тех, кто, обезумев от страха, не оказывает сопротивления.

Баталия, которую мы расстреливали, начала пятиться, посыпалась. Наша двинулась вперед, и я приказал прекратить стрельбу. Дальше пусть потрудятся другие. Мы свое дело сделали, может заняться главным — сбором трофеев. Я спрыгнул с фальконета, направился к каурому жеребцу, который забрел на склон холма, где был недавно отцветший виноградник. Лошади с удовольствием едят спелые ягоды, но им нельзя давать много, иначе живот раздуется. Оказалось, что каурого заинтересовала трава в рядах между лозами. Она была затенена виноградными листьями, поэтому кое-где осталась зеленой. Ко мне конь отнесся спокойно. Наверное, к предыдущему хозяину не успел привыкнуть. Я сел на него, поехал к своим подчиненным, которые с азартом и шутками-прибаутками собирали трофеи, пусть и дешевые, зато много.

В это время наша конница и пикинеры загнали врага в лагерь на берегу реки. Напротив дуги из телег и арб начала выстраиваться вторая из наших воинов. Теперь небольшой количественный перевес был на нашей стороне. К нему надо добавить эмоциональный. Мы победили, когда их было больше, а теперь уж точно добьем уцелевших.

— Цепляйте фальконеты, переезжаем к вражескому лагерю, — приказал я артиллеристам, а аркебузирам: — Первая рота останется собирать трофеи, а остальные за мной!

Батарею фальконетов расположил напротив дальней точки дуги. Наши пикинеры благодушно расступились, дав нам место. В центре вражеского лагеря стоял желтовато-белый шатер. Наверное, принадлежит Пьетро Строцци. Именно по нему сделали пристрелочный выстрел ядром. Пролетело выше и запрыгало по воде, добравшись почти до противоположного берега, откуда за нами наблюдали переплывшие, около сотни человек. Не знаю, чего они ждали. Скорее всего, надеялись на чудо. Оно не случилось. Второе пристрелочное ядро завалило шатер. Пальнуть залпом нам не дали. Пока мои артиллеристы наводились, к телегам вышел воин со знаменем Строцци — желтым полем с горизонтальной красной полосой по центру, на которой в ряд три серебряных молодых полумесяца — и прокричал несколько раз, что они сдаются.

9

46

В сентябре был подписан очередной мирный договор между Францией и Священной Римской империей. Каждый остался при своем и отказался от того, чего не имел. По слухам, французы пообещали помочь в войне с османами, своими союзниками, и протестантами. Жениться тоже пообещали (сын Франциска на дочери Карла), поэтому римляне спорили, сколько лет продержится мир. Мало кто давал больше трех.

Истратив накопившийся к тому времени заряд воинственности и доказав в очередной раз, что я фартовый командир — и жалованье получили, пусть и не от того, с кем подписали кондотту, и трофеи взяли, пусть и не дорогие — я вернулся к мирным делам в Риме. Там шла стройка очередных двух пятиэтажных домов. Уже образовался небольшой квартал из них, получивший в народе название район Гофмана. Они приносили значительный доход, который вкладывал в строительство новых домов. На хорошую жизнь хватало того, что приносила кондитерская фабрика, или, не меньше, сады, виноградники и пасека. Я действительно становился одним из богатейших людей столицы Папского государства, хотя не имел доступа к кормушке, которую в будущем назовут Ватикан. Она позволяет богатеть, ничем не рискуя и ничего не создавая, кроме интриг и словоблудия.

Стоит мне подумать, что проведу год дома, как появляется предложение, от которого трудно отказаться по разным причинам. Ранее они поступали из канцелярии понтифика. На этот раз в начале весны пришло послание от Козимо ди Медичи, герцога Флоренции. За зиму он построил три галеаса для охраны купеческих караванов и предложил мне кондотту на вербовку морской пехоты и артиллеристов для них и управление кораблями в течение сезона. Я давно уже порывался в море. Была шальная мысль построить в Остии шхуну и смотаться в Америку. Туда отвез бы банду проповедников, а обратно — картошку и помидоры, по которым соскучился, бобы какао, ваниль, ананасы, фасоль, перец горький, сладкий и душистый (ямайский), которые начал бы выращивать на своих полях и приучать к новой еде европейцев, и заодно серебро и золото, сколько влезет. Видимо, мои «прогрессорские» планы не совпадали с исторической фазой Старого Света, поэтому мне постоянно мешали самые разные причины. Ладно, пошляюсь по Средиземному морю. В нем вода тоже соленая и пахнет йодом. По такому случаю я даже изготовил магнитный компас со стеклянным верхом, картушкой на шестнадцать румбов и бронзовой чашей, которую заполнил спиртом, разведенным водой, и деревянную подставку для него.

В Ливорно взял с собой сына Джованни. Ему скоро пятнадцать. Мать уже подыскала невесту. Свадьба будет осенью. Сейчас ускоренно строится дом для молодых