Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

император Карл. Если не скоро, то выполнить задание все равно не смогу. Причина может быть любая, и некоторые мне очень не нравились. Я знал, что выберусь из этой эпохи живым и здоровым, но провести последние годы в тюрьме, да еще и после знакомства с палачом во время допросов, в мои планы не входило,

— Ты слышал новость о сыне понтифика? — задал Марчелло Червини вопрос, на который знал ответ, и сразу продолжил: — Его заколол Джироламо Палавичини. Найди его и убей. Получишь пять тысяч дукатов. Он может быть в Пьяченце или на своей вилле в Буссето.

— Какие-нибудь пожелания будут? Допустим, чтобы все поняли, за что наказан, или опозорить? — задал я уточняющие вопросы.

— На твое усмотрение. Главное, чтобы умер, — ответил начальник канцелярии понтифика. — Вексель будет ждать в банке Киджи.

Я удержался, не спросил, а как же насчет подставить левую щеку? Наверное, это другое, нехристанское.

49

Я собирался пристрелить Джироламо Палавичини во время переезда из города на виллу. Кстати, имя в этих краях распространенное, причем для обоих полов. Мне сказали, что обычно жертва отправляется в путь, встав поздно и неспешно позавтракав. Я проснулся рано и сел завтракать, когда мимо постоялого двора, расположенного у старой римской Эмилиевой дороги на южной окраине Пьяченцы, пронеслась кавалькада. Вилла находится тоже на ней примерно посередине между этим городом и Пармой.

— Синьор Палавичини проскакал! Ни одну курицу не затоптали, аж странно! — весело сообщил четырнадцатилетний сын хозяев, вернувшийся со двора с поленницей дров для камина.

— Что-то он рано сегодня, — сказал я тоном городского старожила.

— Его слуги говорят, что синьор непредсказуемый! Иногда заявит, что поедет ближе к вечеру, а сорвется рано утром, или наоборот! — насмешливо продолжил парень и с грохотом свалил дрова на земляной пол у камина, испугав мать

Она деревянной ложкой с длинным черенком помешивала варево в большом, закопченном, бронзовом котле, висевшем над огнем. Сын чуть не получил ложкой по лбу, успев со смехом уклониться. Видимо, это у них утренний ритуал.

Я собирался уехать после завтрака, но теперь спешить было некуда. Добираться до виллы всего часа два трусцой. Отправился в путь после обеда, купив у хозяйки в дорогу копченый свиной окорок, очень вкусный. Она хорошо готовит. Буду в Пьяченце еще раз, остановлюсь на этом же постоялом дворе. В километре от виллы свернул в лесочек, где и оставил на поляне лошадей под присмотром Ганса Леммеля, отправился на разведку.

Вилла в Буссето была трехэтажным зданием, сложенным из светло-коричневых каменных блоков и огражденной широким рвом с водой, через который перекинули каменный мост с поднимаемой на ночь, средней частью. Окна на первом и втором этажах высокие узкие стрельчатые, на третьем на треть ниже и прямоугольные. Почти все с открытыми ставнями: уже не жарко, но еще не холодно. Значит, верхний этаж для слуг. Красивые каменные ворота со статуями женщины и ребенка, наверное, Венеры с купидоном, по обе стороны от арочного входа, были не за рвом, а перед ним, и служили, скорее всего, украшением. Хозяевам виллы бояться тут некого. Все земли вокруг принадлежат им. Мраморная лестница в десяток ступеней вела на мраморное крыльцо, которое было во всю ширину и длину пространства между двумя выступающими вперед крыльями. Перед входом имелась короткая галерея в три арки. Центральная была напротив резной двери, ведущей в большой и высокий зал, по обе стороны от которой находились высокие арочные окна. Собак ни рядом с домом, ни внутри него не было. Так что зря запасся костями у мясника в Пьяченце.

Я обошел дом, выйдя на открытое пространство только на лугу, который тянулся от башни по обе стороны подъездной дороги до Эмилиевой. Трава на нем была выщипана под корень. Я пересек луг быстрым шагом, углубился в лес. Надеюсь, меня не увидели или не обратили внимания. Кости раскидал по пути до поляны, где мы остановились. Типа подарки для местных лис, которых здесь много, порой внаглую перебегают дорогу.

Вечером выдвинулся к дому в черном свободном костюме из легкой шелковой ткани, который я называю «маски-шоу» в честь развлекательного мероприятия из российских лихих девяностых. Надеялся, что синьор Джироламо Палавичини появится возле окна в освещенной комнате. Он габаритный, не перепутаешь. Я бы снял с сотни метров из винтовки и отправился домой. Там много дел более важных и менее хлопотных. Так и не выследил, потому что с той стороны, с которой подошел к вилле, ни в одном не горели свечи или масляные лампы. Решил, что в следующую ночь буду следить за противоположной стороной, перешел туда, пройдя перед воротами. В темноте статуи из светлого мрамора казались привидениями, пристально наблюдавшими за мной.

Там заметил на втором этаже в задней части здания тусклый огонек в двух окнах, расположенных рядом. Такой дают ночные масляные лампы. Абы кому они не положены. Решил глянуть и узнать, кому светят. Винтовку оставил под одиноким деревом с широкой кроной, судя по гладкой коре, платаном, растущим метрах в десяти ото рва. Приметный ориентир, не перепутаешь. Раздевшись наголо и разувшись, сложил вещи, обувь, нож и сюко в кожаный мешок, надежно завязав его. В темноте вода кажется холоднее. Зато ров был мельче, чем я предполагал, до подбородка в самом глубоком месте. Видать, давно не чистили. Можно было не завязывать мешок, потому что плыть не пришлось, пронес поднятым над головой. На противоположном берегу выждал, пока малость обсохну. Замерз, хотя ночь была теплая. Одевшись, натянул на недосохшие волосы черный капюшон с подвернутой пока нижней частью с прорезями для глаз и рта.

Добраться по стене из ноздреватого известняка до окон было не проблема. Они оба вели в одну комнату, посередине которой стояла большая и высокая кровать с закрытым балдахином темного цвета. Рядом с ней на постаменте находились кубок, скорее всего, серебряный, и голубая фаянсовая лампа в виде прогнувшегося кита, из спины которого вместо фонтанчика поднимался язычок пламени. Проблема была в том, что оба окна закрыты изнутри. Соседние тоже.

Зато открытым оказалось на первом этаже справа от входной двери. Пол в помещении был мраморный. Моя кожаная обувь без каблуков скользила по нему. Стараясь не задеть немногочисленные предметы мебели — длинный стол, стулья и сундуки у стен — я бесшумно продвинулся до противоположного конца помещения. Там была широкая мраморная лестница на второй этаж, причем пролет, упершись в стену, переходил в два узких, идущих вдоль