Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

– Вот же… – выдохнул Хаято. – Договорились же вместе пойти.

Страх упустить Ишинори набирал обороты и уже напоминал одержимость. Хаято мысленно посмеялся над собой и, проходя мимо Исао, потрепал мальца по волосам.

– Мы прогоним бакэмоно и вернем вас к маме. Даю честное слово оммёдзи.

Исао кивнул и впервые улыбнулся.

О том, что наступила середина нового дня, говорил лишь рассеянный свет из-за облаков, в остальном же пасмурное небо походило на вечернее. Деревня была настолько мала, что Хаято без труда пересек ее и увидел светлую макушку Ишинори среди чахлой растительности. Болото и впрямь подобралось почти к самым домам, его смрадный дух пробивался сквозь прочие запахи. Тропа была выложена тонкими бревнышками и вела к большому камню, отдаленно напоминающему по форме лягушку, его покрывал серовато-белый лишайник. Ишинори стоял к нему лицом и до последнего не оборачивался. Ветра не было, но изредка слабые его порывы приносили из глубины болот миазмы гниения. Люди выбрали не самое лучшее место для жилья.

– Староста сказал, что в деревне осталось всего пять семей, – заговорил Ишинори ни с того ни с сего. – Раньше болото было далеко, но с годами оно расширялось, пока не подобралось вплотную к этому камню. Если их ками-хранитель не справится, через пару зим людям придется искать себе новое место.

– Давно пора. Я, конечно, вообще не лекарь, но мне кажется, дышать этой дрянью вредно для здоровья.

Ишинори наконец повернулся к нему.

– Ты прав. Но многим тяжело покинуть даже те места, где им плохо.

– Значит, болото расширяется? – после неловкой паузы переспросил Хаято и, закинув руки за голову, посмотрел вдаль. – И, возможно, в нем развелось больше чудовищ. Ну, раз люди стали пропадать чаще.

– Ты клонишь к тому, что это неспроста?

– Ты сам говорил про невозможность совпадений, – напомнил Хаято.

– Я говорил не совсем об этом, но неважно. – Ишинори кивнул на камень. – Поприветствуй хозяина, будь вежлив.

Хаято с сомнением поглядел на «лягушку», но поклонился ей.

– Д… добрый день. Мы пришли, чтобы помочь.

– Не стесняйся, – Ишинори вдруг схватил его за руку и потянул к камню, – вот. Чувствуешь?

Он прижал ладонь Хаято к неожиданно теплой шершавой поверхности. Сначала он был уверен, что трогает мертвый камень, но спустя пару мгновений ощущения изменились. Хаято округлил глаза, а Ишинори тихонько усмехнулся.

– У этого ками нет имени, но Каэру-сама его вполне устраивает.

Хаято прикасался к бархатистой и теплой лягушачьей шкуре, покрытой мелкими пупырышками. Ему даже показалось, что камень вздохнул. Невероятное, удивительное ощущение!

– Это ками, – поразился он.

– Каэру-сама, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить поселившееся здесь зло, – с поклоном обратился к нему Ишинори. – А вы просто продолжайте охранять границу деревни.

Хаято спохватился и убрал руку. Показалось бестактным и дальше лапать божественную сущность, даже если это лишь слабый ками затерянной деревушки.

Они с Ишинори миновали символическую черту, и Хаято почувствовал, как воздух стал более стылым и влажным. И хоть до темноты оставалось еще много времени, захотелось поскорее со всем покончить и вернуться.

– У нас есть план? – как можно беззаботнее спросил Хаято. Шорох камышей должен был успокаивать, но слишком походил на зловещий шепот.

– А если нет? Вернешься?

– Да брось, у тебя всегда есть план, – отмахнулся Хаято. И чуть погодя осторожно уточнил: – Он ведь есть?

Ишинори вздохнул.

– Бакэмоно могут бродить и при свете дня, но, как и у всех существ, вредящих людям, сила их возрастает ночью. До темноты нам надо найти их и перебить.

– Вот прям так сразу? – замялся Хаято.

– Сразу. – Ишинори оглянулся и сурово произнес: – Бакэмоно – монстры, получившиеся в результате недоброго колдовства или переродившиеся от собственной злобы и тяжести грехов. Они не берутся из ниоткуда, не заслуживают чести перейти на новый уровень своими делами или накопленной веками силой, как вещи, которые становятся цукумогами, или ёкаи, которые становятся ками или даже богами. Бакэмоно – это уродство, вылезшее наружу.

– Когда ты объясняешь, звучит и впрямь жутко, – пожаловался Хаято. – Учитель не был так категоричен.

– Учитель милостив к любым созданиям, но даже он не сможет изгнать из того, что мы ищем, зло, потому что оно и есть зло. Противоестественное само по себе.

– Но тогда ты сказал, что это всего лишь души умерших в болотах, не нашедшие покоя.

Ишинори передернул плечами.

– Я был маленьким и глупым. Просто не найдя покоя, душа не станет… этим.

Хаято задумался над его словами и какое-то время молчал. Он не интересовался прежде, откуда берутся монстры – бакэмоно, а Куматани-сэнсэй не уделял этой теме особого внимания. С детства Хаято знал, что бакэмоно – это страшные чудища, для которых нет ничего важнее, чем убивать и есть людей. Как и любая детская сказка, она несла в себе предостережение, и тогда ночью на болотной кочке Хаято убедился, что монстры – это страшно. И вот он шел их убивать, хотя был в первую очередь обучен изгонять духов и злых ёкаев, снимать проклятия и очищать людей и землю. Получится ли у него сражаться с чем-то настолько жутким?

И вдруг вспомнил демона-бабочку из ущелья Айсё.

– Ну, дел на пять минут, – нарочито беззаботно произнес он. – Зашел и вышел.

Ишинори только хмыкнул и обогнал его, по пути отломив от сухого деревца длинную тонкую ветку, ею он проверял почву перед собой. Свет светом, а угодить в бездонную трясину они могли и под солнцем.

Унылый пейзаж как-то незаметно свел на нет желание разговаривать, если у Ишинори оно вообще было. Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, и вот уже Хаято готов бегать за Ишинори и с беспокойством заглядывать ему в лицо. «С тобой все в порядке?», «Ты ведешь себя странно». Самого от себя воротило, но чем больше Хаято думал, тем больше убеждался, что Ишинори может скрывать от него не только проблемы с владением ки или физический недуг. Но как заговорить об этом? «Слушай, я тут подумал, что ты, наверное, попал сюда из двадцать первого века. Я, кстати, тоже». Тупость какая-то. Хаято зло пнул маленькую кочку, оступился, и нога провалилась в яму, быстро наполнившуюся зеленовато-коричневой водой.

– Смотри, куда наступаешь. – Ишинори вернулся к нему и укоризненно покачал головой.

Болото с хлюпаньем выпустило несостоявшуюся жертву, и все снова стало тихо и спокойно.

– Я не заметил, буду внимательнее.

Ишинори прищурился и отвернулся, кажется, не сильно убежденный. Хаято же выбросил все из головы и