Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

— Так сделана же?

— Где?

Я видел что капитан злится показательно. Учит младшего лейтенанта уму разуму, показывает что мир несправедлив. Готовиться нужно ко всему. Война дело такое, внезапно может произойти все что угодно. Нужно иметь запасной вариант, а то и два.

— Ладно. — Закончил капитан свой разговор. — Готовь орудие. Мы, как только огурцы полетят, двигаться начнем.

— А скоро? — Глаза младшего лейтенанта округлились. Чувствовалось, что уж больно он хочет оказаться в бою, а не сидеть здесь с замотанным тряпкой лицом и не подавлять кашель.

— Успеешь.

Минут пять ушло у нас на изучение местности здесь. Напряженный внезапной выволочкой младший лейтенант отчитывался обо всем. Но, в целом, доклад не открывал ничего нового. Что по путям дальше чем через две сотни метров, не ясно. Враг занял оборону где-то там. Какие у него резервы? Здесь ли танки? Прошел ли ночью состав, чтобы начать его выгружать, или нет.

Все ответы соответствовали плану. Правда все меньше мне нравилось, что на МТС, которая была теперь по правую руку от нас и прилично далеко, может с километр, могли оказаться танки. Пусть устаревшие тройки, но против пехоты и нескольких сорокопяток одна такая машина могла наделать много плохих дел. Затормозить или полностью остановить удар.

— Посмотреть бы что там за позиция. — Начал было я.

— Это можно. — Улыбнулся младший лейтенант — Только… Только там фрицев много, очень много.

— Думаю мы пройдет туда с боем. — Усмехнулся я.

И в этот момент земля дрогнула!

Глава 20

Где-то далеко впереди раздался взрыв. Звуковая волна ударила по ушам. Дрогнул мир. И все замерло. Тишина, от которой в ушах трещит.

— А, черти полосатые! Узнаю! Узнаю родные! — Взревел оглушенный, но привыкший к такой работе Девятов. — Пристрелка пошла.

— Ложись. — Спокойно приказал я своим. — Уши заткнуть руками, рот приоткрыть. Ждем.

Сам сделал то же самое.

Еще взрыв. К этому я и мои парни уже были готовы и как-то не так сильно уж он ощущался. Хотя по телу дрожь пошла, и по ушам конечно дало знатно, но уже не так.

Вроде бы километр до станции или даже больше, а гремит сильно. Работают орудия. И это еще не самый большой калибр. Что-то обычное, полковое. Это же обычная стрелковая бригада и ее дивизион.

За дымом, конечно, ничего видно не было. Не столба пыли, не взрыва.

Но казалось вся наша оборона пришла в движение, ожила. Люди завозились, изготовились. Пришло понимание. Сейчас подготовка, потом наш черед.

Что делали немцы там, за маревом? Да черт их знает. А мы здесь готовились, ждали. Наша задача двинуться перед бронепоездом, но не сильно отрываться. Очищать для него проход, давить фрица. Потом уже разгонится железный зверь, пойдет, полетит и огнем из пулеметов не даст подойти к себе никому.

План такой, а пока ждем.

Вновь ухнуло. Одиноко и шумно, а потом! Миг! И началось!

Словно волна накатила. Казалось не десятки снарядов рвутся там, в километре или несколько дальше от нас, а рушится огромное, исполинское здание. Бьют с самого неба молнии и непрерывно грохочет гром. Он везде, он вокруг, он проникает в голову и рвет мозг внутри, стремясь порвать барабанные перепонки. И нет спасения от него. Молотами стучит, обрушивает их сверху вниз.

И земля, сама земля ходит ходуном.

А это всего лишь дивизион не очень-то большого калибра работает. Вот он сущий ад войны. Не даром их зовут богами. Древними, могучими, гневливыми и стремящимися разрушить все и вся. Десятки снарядов летят на землю из ниоткуда. Как этому противостоять? Что может простой человек, когда вокруг настоящий шквал огня и разрывов? Если в километре так, то что там, куда падают снаряды?

Фрицам на станции и за ней в постройках не позавидуешь.

Там сейчас сущий ад и безумие. Вот воюет артиллерия.

Если от первых выстрелов земля дрожала, то сейчас она просто прыгала под нами, землетрясение, не иначе. Воздух трепетал. Волны накатывали и их можно было ощутить физически. И если от одного хлопка, разрыва это воспринималось более-менее легко, то от десятка одномоментных разрывов снарядов, ударов их осколков, шум стоял такой, что больше ничего и не поймешь. Весь мир потонул в этой звуковой бездне, колыхался, рвался на части.

Вот он истинный голос войны. Ее крик! Правда детский. Если бы работали по взрослому МЛ-20 или «Кувалды Сталина», то мы бы здесь уже сходили с ума. И этот факт ужасает еще сильнее.

Хотя и так от гула разрывов было не легко.

В сердце проснулся животный страх. Я-то калач тертый, головой многое понимаю, но тело, у него свои инстинкты. Ему, молодому и не прошедшему через то, что было в моей прошлой жизни, не прикажешь. Оно не привыкло. И всеми силами проявляло это.

Ужас накатывал волнами. В кровь поступали гормоны стресса. Руки начали трястись.

Нет! Нет, Вадим Иванович. Так не пойдет. Ты не мальчик, чтобы трястись здесь и сейчас. Это всего-то семьдесят шесть миллиметров бьет. Да и не по тебе. В километре. Чего скис! Ты не такое слышал. Не через такое проходил! Ты другой. Давай, соберись. Соберись! Нужно вести парней в бой. Ты кто? Ты политрук. Ты своим примером должен работать. Не только словом! Они пойдут за тобой.

Страх отступал. Неимоверным усилием воли я взял себя в руки. Вернул контроль над молодым организмом, подчинил его себе от и до. Полностью. И от этого пришла какая-то эйфория. Хотелось бежать вперед, действовать, драться. Видимо что-то такое испытывал мой дальний-дальний предок, который охотился в каменном веке, когда перебарывал страх перед огромным, злющим диким зверем. Тогда обострялись все органы чувств и организм на какой-то миг выходил на более высокий уровень понимания мира и ситуации. И уже более близкий предок, идущий в конную сшибку на коне, в кольчуге, на плотный строй врагов.

Но надо ждать… Ждать… Ждать… Когда отработает арта.

Лежал, как и все мы, на пузе, ждал. Готовый, словно пружина распрямиться и рвануться вперед. Ждал!

Наступать прямо на рвущиеся в километре снаряды дело может и логичное с виду, но выполнить такой приказ вряд ли кто-то сможет. Да, немцы там под ударами артиллерии одурели вкрай, и сопротивляться не может почти никто. Но и атакующие будут в точно таком же состоянии. К тому же фрицы залегли, укрылись, забились по норам, терпят, сходят с ума. А мы? Нам же двигаться вперед, перебегать, нужно понимание куда и как идти.

Поэтому