Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

Надежда на то, что врагу прилично достанется и он будет ошеломлен, у меня имелась.

Пять минут, которые казались бесконечными, прошли. Звонкая тишина, полная глухота. Ничего не слышно, но на удивление в моей голове совершенная чистота, полное понимание что нужно делать и как. Чем быстрее мы двинемся, тем лучше. Тем меньше шансов, что фрицы придут в себя, откроют огонь.

— Вперед! — Это я думаю или говорю? Ведь я ровным счетом ничего не слышу. Но пройдет, скоро это пройдет. Минут пять, правда там снова бой, снова выстрелы, но ничего, привычный.

Толкнул капитана, тот почти сразу завозился. Уставился на меня удивленный. Ему то первому надо в себя приходить, всех нас расталкивать. Кивнул ему, мол давай, готовь своих. А я своих подниму. Приподнялся и на полусогнутых начал тормошить красноармейцев. На удивление первым в себя пришел не крепыш Петров, а Бережной. Вздрогнул, руки к ушам приложил, уставился на меня. Что-то сказал.

Я помотал головой. Не слышу мол. Показал пятерню, что мол минут пять и пройдет.

Дальше уже все как-то помаленьку пришли в себя, изготовились. Действовать только сигналами, а как иначе? Правда фрицы тоже сейчас такие же и даже хуже. Они-то ближе к точке прилетов были.

Махнул рукой, и мы пригибаясь, осматриваясь по сторонам, двинулись вдоль железнодорожной колеи. Я смотрел по сторонам. Ближайшие дома. Нам надо туда. Здесь мы слишком уж на виду. Правда пока дым, что нам в плюс с одной стороны. Да и фрицы вряд ли догадаются, что кто-то в полном безумии пойдет по открытой местности. Но черт его знает где они там закрепились.

Капитан толкал артиллеристов, те выкатывали орудие из капонира, разворачивали. По-хорошему оно должно идти вслед за нами. Сорокапятка, пушка довольно легкая, в этом ее плюс. Боекомплект тоже можно тащить на горбу. Немного, но можно. На это и был расчет. Здесь могла помочь только лошадь, но видимо вся тяга батареи была машинной, а здесь ЗИС никак не пройдет. На дорогу выкатывать, а там пулеметы периметр перекрыли. Вот и толкать придется им через дым руками.

Справа, за озерцом-болотом, приметил что автоматчики тоже поднимаются.

Постепенно, без криков «Ура!», какой в них смысл если никто не слышит, мы все двинулись сквозь дым.

Показывал своим, чтобы пригибались, озирались, смотрели в оба. Раз слуха мы лишены, то надо использовать глаза на полную. Не прошляпить. Крались вперед. Дым поднимался от квартала. Здесь застройка была ощутимо более бедная и плотная. Если там, у больницы дома стояли далеко, были большие сады, огороды и даже клумбы с цветами, то тут мы продвигались через какую-то выгоревшую трущобину. Все, что прилегало к железнодорожному полотну и что было видно, так это какие-то обугленные, собранные непойми из чего покосившиеся сараюги, тлеющие, дымящие, частью почти развалившиеся.

Жил ли кто-то здесь или это были хозяйственные сараи на отшибе города? Кто его разберет. Но мирных граждан мы не видели. Я очень надеялся, что все, почти все они покинули город. Хотя бы эти кварталы.

Пятьдесят метров. Даже подходить к этим дымящимся остовам не хотелось. Где-то там за ними пробирался орудийный расчет, а еще дальше, правее, шел отряд автоматчиков. Слева от нас, по другой стороне полотна, я видел мельком высовывающихся из дыма ополченцев.

Махнул своим, ниже к земле. Враг должен быть впереди. Они люди опытные, быстро придут в себя после работы артиллерии. Причем что им, что нам не досталось от нее. Только так, малость оглушило. Психологический эффект, а не урон.

Жди работы пулеметов, преграждающих нам путь.

Территория справа все больше напоминала какую-то хаотичную застройку сараями, гаражами и чем-то мелким, горящим, дымящимся и непролазным. Как там капитан? Вроде бы проход через все это у него есть. Только вот как? Они же там от смрада задохнутся.

Дышать действительно становилось тяжело. Здесь, от этих лачуг тянуло едким дымом. Не только дерево использовалось в строительстве. Да и хранилось видимо там всякое разное, ветошь, может горюче-смазочные. И все это пожрал огонь.

Слева из дыма я увидел дом. За железкой.

Мы прошли где-то сто метров. И ничего. Ничего не видно и не слышно. Уши пока в себя еще не пришли. Легкие давило, глаза слезились. Да тут можно надышаться и вообще не дойти. Зараза!

Где-то на грани слуха я услышал хлопок. Инстинктивно присел.

Тот самый дом. Ополченец схватился за плечо, замер. Что там? Пост? Откуда бьют. Сволочи! Еще хлопок и парень рухнул. Оказалось что в этих домах, ближних к пожару, сидит дозор. И он пришел в себя.

Махнул рукой.

Но там уже и без меня справились. Ополченцев прикрывали красноармейцы. Те самые, обещанный взвод, или даже рота. Автоматчики с нашей стороны, они усилили ряды местных. Ударил наш дегтярев. Тут уже даже нашим угнетенным ушам стало слышно, как он бьет. Пули врезали в дерево.

— Вперед! — Это точно никто не услышал. Но привычка — то была. Махнул рукой, мы устремились быстрее и быстрее, пригибаясь. Обходили пару домов, за которыми виднелась улица.

Там точно враг.

Справа из-за дымящегося ада кособоких развалюх ударило несколько наших пистолетов-пулеметов. Не дружно. Видимо нащупали разные точки обороны, увидели врага и начали давить. Завязывался бой.

— Ложись! — Махнул я.

Вовремя. Прямо над дорогой врезал над нашими головами немецкий МГ.

Мы не видели друг друга и не слышали. Но боялись и те и другие. Боялись вылететь на врага и не успеть выстрелить первым. Поэтому поливали огнем дым, который разделял нас. Едкий, непроглядный, жгущий легкие и заставляющий кашлять.

Глянул назад, Петров устанавливал МГ. Я замахал руками. Нас не видно и не слышно, подойдем ближе. Тут от силы метров сорок. Ползком.

Сам ускорился, прикрывался железнодорожным полотном. Все же какая никакая насыпь небольшая есть и рельсы. Пробить стальную конструкцию не так — то просто. Враг перевел огонь с путей, где никто ему не отвечал, на места, откуда были видны и слышны выстрелы. Ориентировался очень плохо, потому что лишен был слуха.

А вот его подвели трассеры в ленте.

Я четко понял где установлена точка. Только вот понять бы что это, ханомаг или домик? Подождал пока Бережной подползет. Взял у него колотушку. Кое-как объяснил, приказал им всем чуть отстать, двинулся вперед сам, чуть забирая к сараюгам. Слух помаленьку возвращался, но он так же приходил и к немцам, так что чем дальше, тем меньше надо было шуметь и орать.

Двинулся вперед один. Слева чуть позади, справа за исходящей клубами