Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

class="p1">Бой вокруг нарастал. Через уходящую глухоту это становилось все отчетливее слышно. Вот справа, в ответ на треск с ханомага, ударил один, второй наши дегтяревы. Сорокопятки пока молчали. Расчеты видимо катили их через дым. И бить придется прямо с ходу, с самой близкой дистанции, потому что обзор почти нулевой, все задымлено и не видно ни черта.

Слева к обочине тоже подтягивались красноармейцы и ополченцы.

Я аккуратно высунулся из-за изгиба почвы. Впереди несколько метров открытого пространства. Дальше, метров сто где-то в мареве, хоть и не таком густом, но все равно очень плохо действующем на обзор, прячется танк. Скорее всего там же есть немцы. Не могли они ограничиться тонкой линией обороны. Просто еще в себя не пришли после работы арты. В танке — то оно полегче ощущается. Да и обмундирование у танкистов особое, уши защищает. При стрельбе в машине адский грохот.

Очередь.

Пули свинцовым градом ударили по асфальту. Здесь был именно он. Все же дорога от моста и перпендикулярно от нее к станции — центральные, самые важные улицы города. Не грунтовки.

Хлопок. Снаряд ушел куда-то в дымку. Я отследил примерно откуда бьет, но беда в том, что танк может легко сместиться, а работу мотора я пока не услышу, как и все мы здесь. Идет ли бронепоезд? Если да, надо торопиться.

Подполз к железке, прислушался. Гул есть, видимо адская машина понемногу начала работать, двигаться вперед. Беда в том, что мы ее слышим плохо, оглохли. Хорошо то, что фрицы в таком же положении. Вот они обалдеют, когда бронепоезд выйдет на них из дыма. Пожары скрывают работу котла и выхлоп. Это нам только на руку.

Но надо торопиться, с танком что-то надо делать.

Вернулся, указал Петрову на угловые у поворота дома. И прямо перед собой.

— Туда и туда короткие очереди, потом сменить позицию и за нами. Услышал? Шишкин, ты с ним.

Они оба кивнули. Уже привычным движением бывший бригадмил подготовил трофейный МГ, а я повернулся к Иванову:

— Идешь с нами последним. По сторонам смотри. — И уже всем. — Готовы?

Судя по лицам ответ был «да».

Я ждал, ждал. Грохнул очередной выстрел из танка. Да, он перемещается, зараза. Не сильно, но позицию меняет.

— Давай.

Петров нажал спуск. Короткая очередь в пол ленты ударила по крайнему дому, под окнами и около них. Рассекла. Если там кто из фрицев решил нас ждать, ему не поздоровится. Дальше красноармеец резко сменил угол обстрела и оставшийся боезапас выпустил перед нами.

— Вперед!

Мы рванулись на полусогнутых через дорогу. Перелетели. Ответных выстрелов не было, но береженого, как известно бог бережет.

— Давай, давай, вперед, осмотреться.

Здесь метрах в пятнадцати перед нами от дороги, за кустарником и небольшим пустырем, стояли кособокие строения, сараи, гаражи, что-то сомнительно пригодное для жилья и очень хорошо горящее. Совершенно не способное защитить от пуль, но зато во всем этом отлично можно скрываться. Движения сейчас слышны плохо, как и дыхание. Лежи, жди пока Иваны полезут и готовься бить по ним. Как выйдут из мглы, косить очередями.

Интересно, фрицы до такого дошли? Или решили, что лучше использовать не внезапность удара из ниоткуда, а надежность укрытия?

Черт их знает, этих гансов.

Мы пробрались через пустырь и заняли позиции у крайних сараев. По спине пробежали мурашки. Идти через все это мне совершенно не хотелось. Уж больно местность пригодная для засады. Фрицы даже в дыму сидели в доме. Там был дозор. Увидели ополченцев и началось.

Осмотрелся. Вроде никого нет.

Петров с Шишкиным перебрались через дорогу. Залегли у обочины. Несколько красноармейцев левее тоже действовали в тандеме с нами. Хорошо.

Теперь надо найти танк и подорвать его.

Врезал пулемет. За нашими спинами ударил по позициям залегших автоматчиков. Там видимо фрицев было больше и оборону они держали лучше. А здесь что? На танк понадеялись. Нет, не может такого быть. Тоже где-то сидят, псы.

Ухнуло танковое орудие. Снаряд ударил по асфальту за нашими спинами. Секунда и заработал пулемет. Он крошил все эти ветхие строения, прижимал нас к земле, не давал поднять головы. Танкисты понимали, их сейчас могут окружить, подобраться в дыму. Да, его здесь меньше, но из танка видно плохо. И это минус.

Закидают гранатами, обездвижат, и дальше что?

И тут справа, от позиций автоматчиков, жахнула наша сорокопятка. Выстрел ее был более звонкий, хлесткий. Взрыв ударил по настрадавшимся за сегодня ушам. Вновь. Разрыв. В ответ загрохотал пулемет, автоматные очереди усилились.

Видно промазала сорокопятка. Била по ханомагу, но снаряд ушел не туда. И сразу же в ответ фрицы дали жару. Пальба началась дичайшая. Но это все на фланге, отстают там наши, но как помочь — то?

С нашей стороны тоже ударила сорокопятка. Я видел, тут даже дым не прикрыл, как несколько сараев от разрыва завалилось, вверх полетела ветошь, бревна, что-то ухнуло, загорелось. Ярко полыхнуло пламя. Только вот это не танк. Это что-то сложенное, припрятанное полыхает.

И теперь пойдет игра, кто кого приметит первым. Кому повезет нацелиться по вспышке чужого выстрела. Игра не на жизнь, а на смерть, только у тройки шансов — то больше. У нее маневр не на человеческой тяге. Мотор могучий и броня. А сорокопятка да, пробить может, а может и срикошетить.

Может уравняет то, что пушка на тройке слабая, устаревшая.

Танк грохнул в ответ. Снаряд ушел за наши спины.

— Идем! — Выкрикнул я. — Иванов, правая сторона улицы. Дома, смотреть в оба. Чуть что! Ори!

Повел отряд в обход. Хоть немного надо оторваться от дороги. Развить наступление, продвинуться. Сараюшки остались по левую руку. Справа, ведущая к станции улица, тоже асфальт. Где-то впереди, метров сто или около того, перемещающийся и бьющий по наступающим из всего что есть, танк. Чертова тройка.

Справа автоматчики и орудие, с которым вперед двигался капитан Девятов. Застряли. Ханомаг не давал прохода. Косил из пулемета, может откатывался, может уперся на месте. Сорокопятка жахнула еще раз. Казалось я услышал звон стали. Но это могли быть мои мечты. Галлюцинации, вызванные глухотой.

Пулемет ответил вновь.

Тяжело там парням, очень тяжело.

Скрипнул зубами, шел вперед. Дымка постепенно оставалась позади. Наконец-то дышать стало легче. А то постоянное желание кашлять, рвущиеся наружу легкие уже порядком бесили. Стрелки, что шли слева от нас, куда-то делись. Никто видимо не рискнул лезть в эти нагроможденные друг на друга сараюги и гаражи на пустыре.

Рывок.

Пятьдесят метров от переезда или даже больше. Открытое место, прогал между строениями, заваленный строительным