Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

Маша мельком полистала донос. Бумаги были составлены грамотно, с цифрами и датами — классический черный пиар от старого мастера. Она подалась вперед и обманчиво ласково, с люберецким прищуром спросила:

— И что ты предлагаешь с этим ценным кадром сделать, Андрей Иванович? На кол что ли посадить, поганца?

Остерман даже не вздрогнул. Старый крючкотвор плотоядно облизнулся, в глазах его сверкнул ледяной огонек восемнадцатого века, и тот не возражал: — А хоть бы и на кол, Ваше Величество! Зело назидательно для прочих будет! Ну, или на худой конец — в Шлиссельбург навечно в железную клетку посадить, дабы свету белого не видел!

— Понятно. Учтем пожелания трудящихся, — хмыкнула Маша, пряча донос в ящик стола. — Иди, Андрей Иванович, прими таблетку… то есть отвар валерианы. Я изучу материалы аудита.

Не успели за Остерманом закрыться тяжелые дубовые двери, как ровно через час приехал Бестужев с доносом на Остермана.

Новый вице-канцлер вошел стремительной, хищной походкой, свежий, выбритый, в роскошном новом кафтане. На его лице сияла уверенность топ-менеджера, который пришел уничтожить своего главного конкурента по бизнесу. В руках он держал точно такую же толстую папку, убористо исписанную четким канцелярским почерком.

— Всемилостивейшая государыня! — Бестужев с поклоном положил свой фолиант ровно на то место, где час назад лежала папка Остермана. — Долг службы и корпоративной верности велит мне доложить! Вице-канцлер Остерман ведет двойную игру!

— Да ты что? — Маша подперла щеку рукой, с интересом наблюдая за вторым актом этой марлезонского балета. — И в чем же выражается двойная игра?

— Он годами саботировал заключение выгодных торговых трактатов с Англией, подыгрывая прусскому королю! — рубил Бестужев-Рюмин. — Он умышленно затягивал дело с замужеством цесаревны Елизаветы, надеясь использовать её как запасной козырь в своих интригах! А главное — вот ведомости утаенных им сумм из секретных фондов Коллегии за последние десять лет! Старый лис обворовал казну на сотни тысяч!

Маша с наслаждением слушала эту музыку. Два высших должностных лица империи с упоением сдавали друг друга, вскрывая такие глубокие слои бухгалтерии и тайных договоренностей, до которых ни один внешний аудитор в жизни бы не докопался.

— Сильно, — оценила Анна II, прихлопывая ладонью по второй папке. — И какая твоя резолюция, Алексей Петрович? В Сибирь старика сослать что ли? К Бирону в Пелым снег убирать?

Бестужев-Рюмин презрительно скривил губы. Сибирь казалась ему слишком мягким наказанием для давнего врага.

— В Пелыме ему климат слишком привычный, матушка-государыня, — Ирода на Камчатку. Авось помрет, пока доедет. Дорога туда дальняя, три года на собаках да оленях трястись через горы и тайгу. Для его подагры — самое верное средство. А если и доедет — пусть там котиков морских считает да казакам грамоте учит. Всяко дальше от Петербурга!

Маша откинулась в директорском кресле и посмотрела на Бестужева. В её голове окончательно сложилась идеальная схема управления персоналом высшего звена.

В Люберцах умный директор никогда не увольнял двух вечно враждующих заместителей, если оба были профессионалами своего дела. Если их помирить — они объединятся и начнут воровать вместе. Если уволить одного — второй почувствует себя безнаказанным монополистом и расслабится. А вот если держать их обоих на расстоянии вытянутой руки, в состоянии перманентной, смертельной конкурентной войны, когда каждый мечтает упечь другого на Камчатку или посадить на кол — дирекция получает абсолютную прозрачность всех бизнес-процессов. Они будут контролировать каждый шаг друг друга лучше любой прокуратуры!

Маша забрала папку Бестужева, положила её в ящик ровно поверх папки Остермана, повернула ключ и спрятала его в карман платья.

— Ладно, я подумаю, — спокойно и многозначительно произнесла императрица. — Обоих аргументы весомые. Компромат принят к рассмотрению. А пока суд да дело, Алексей Петрович, иди в Коллегию и работай с Остерманом в четыре руки. И помни: если у нас сорвется хоть один торговый договор с англичанами или застопорится экспорт Елизаветы — вы у меня поедете на Камчатку вдвоем. В одной собачьей упряжке. Всё понял?

Бестужев судорожно сглотнул, мгновенно осознав, что молодая хозяйка переиграла их обоих, превратив их смертельную вражду в идеальный инструмент своего самодержавного контроля.

— Так точно, Ваше Величество… В одной упряжке… — пролепетал грозный интриган и пятясь покинул кабинет, решив с завтрашнего дня проверять счета Остермана с утроенной энергией, но при этом работать на благо империи так, чтобы у дирекции не возникло желания тестировать камчатский климат.

Глава 43

ГЛАВА 43.КАДРОВЫЙ АССЕССМЕНТ И МОНЕТИЗАЦИЯ КОРРУПЦИОННОГО ТРАФИКА

Кастинг в личный пул подружек государыни продолжался ровно неделю и превратился для Маши в самое увлекательное реалити-шоу восемнадцатого века.

В Зимнем дворце царило оживление, сравнимое разве что с распродажей в «Черную пятницу». В приемных, на лестницах и в галереях толпились сотни дворянских девиц со всей России: от напыщенных московских княжон в дорогущих парижских платьях до румяных, крепких барышень из псковских, смоленских и вологодских поместий, одетых в скромные бабушкины фижмы.

Анна II сидела в большой гостиной на мягком диване, поджав ноги, щелкала орешки из серебряной вазы и с наслаждением вела отбор. На роль «оценивающего жюри» она также посадила рядом с собой капитана Вындомского (как эксперта по внешней привлекательности и морально-психологической устойчивости) и Тимофея — старшего «карликового Штирлица», который незаметно подсказывал из-за кресла всю подноготную кандидаток.

Машин подход к собеседованию приводил маменек кандидаток в предынфарктное состояние. Её совершенно не интересовало, умеет ли девица бренчать на клавесине или читать стихи на французском. Директор проверяла будущий персонал на стрессоустойчивость и соображалку.

— Следующая! — звонко командовала Маша, отправляя в рот очередной орешек.

В зал, жеманно приседая в реверансе, вплыла очередная претендентка — томная княжна с высокой, напудренной прической.

— Княжна Вера Долгорукова-младшая! — объявил церемониймейстер.

— Так, княжна, — Маша окинула девицу оценивающим взглядом. — Представь ситуацию: мы едем на бал в Петергоф. На середине дороги карета ломается, идет ливень, кругом грязь. Мои действия — ругаюсь матом на ямщика. Твои действия?

Княжна захлопала накрашенными ресницами и трагически прижала руки к корсажу: — Ах, Ваше Императорское Величество… Я… я упаду в обморок от ужаса и грязи!

— Неликвид. Испытательный срок не прошла, — мгновенно припечатала Маша. — Нам в команде обморочные не нужны, кто тебя из лужи тащить будет? Свободна! Следующая!

В комнату четким, почти строевым шагом вошла невысокая, скуластая девица с пушистой косой, одетая в простое, но идеально чистое синее платье.

— Дарья Вышеславцева, из торопецких дворян! — бойко доложила она, поклонившись без лишнего ломанного политеса.

— Даша, задача на логику и математику, —