Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

грамоты и путевки в санаторий, в то время как всю реальную работу — приемку товара, разборки с поставщиками и организацию смен — тащила на себе скромная, безответная заместительница, которую начальник специально не пускал на глаза высшему руководству, чтобы не вырастить себе конкурентку.

«Ах ты старый хрыч, Бурхард! — мысленно возмутилась Анна II. — Я тебя князем сделала, канцлером назначила, орденами осыпала, а ты, оказывается, чужие KPI себе в отчетность приписываешь?! Ничего, в нашей компании монополия на славу отменяется!».

Она посмотрела на Бестужева, который с надеждой ждал, что государыня прямо сейчас обрушит свой гнев на Миниха. Но Маша была умнее. Резать курицу, которая несет золотые яйца (пусть даже эта курица носит пышные усы и любит прибухнуть в шатре), она не собиралась. Миних был нужен как бренд, как громоотвод и как кумир гвардии. А вот Ласси требовалось немедленно легализовать и перевести в прямое подчинение генеральному директору.

— Юлиана! — звонко позвала императрица.

Из смежной комнаты мгновенно выскочила старшая камер-фрейлина с пером и блокнотом в руках: — Яволь, Ваше Величество!

— Пиши секретный указ по Военной коллегии! — скомандовала Маша, вставая и начиная ходить по кабинету. — Пункт первый: генералу-аншефу Петру Петровичу Ласси за выдающиеся заслуги в шведской кампании и грамотную оптимизацию крымской логистики пожаловать высший орден Святого Андрея Первозванного и десять тысяч рублей серебром из моего личного фонда!

Бестужев одобрительно прищелкнул языком, а Маша продолжала диктовать: — Пункт второй! Разделить зоны ответственности в Южном филиале! Канцлера Миниха оставить главнокомандующим для парадов, ведения общих переговоров и устрашения султанских послов. А генерала Ласси официально назначить Первым операционным директором армии с правом самостоятельного принятия тактических решений и ведения прямой, независимой переписки со мной!

Она повернулась к вице-канцлеру и хитро прищурилась: — Алексей Петрович, проследи, чтобы курьер доставил этот указ лично в руки генералу Ласси, минуя канцелярию Миниха. И намекни Бурхарду Христофоровичу: если в следующих отчетах я снова увижу пьяные тосты вместо расчетов фуража и если хоть один волос упадет с головы нашего ценного ирландского актива — я канцлеру быстро напомню, как выглядит лопата и дорога на Пелым!

— Будет исполнено в лучшем виде, матушка-императрица! — Бестужев отвесил глубокий поклон, сияя от счастья. Удар по самолюбию Миниха был нанесен мастерски, а в армии появился новый, абсолютно преданный лично государыне полководец.

— Вот и чудно! — Маша вернулась к столу и взяла в руки следующую папку. — А теперь давай сюда тарифные сетки по английской торговле. С армейскими приписками мы разобрались, пора проверить, сколько наши таможенники в Риге мимо кассы проносят!

Глава 46

ГЛАВА 46.УТРЕННИЙ КОФЕ, ЯСЛИ ДЛЯ ЦЕСАРЕВИЧА И ТЕНДЕР НА ГЕРМАНСКОГО ЖЕНИХА

После того как в центральном офисе Российской империи была проведена генеральная чистка кадров, утра в Зимнем дворце стали напоминать начало продуктивной смены в хорошем, образцовом гипермаркете. Никакой сонной суеты, никаких стонов старых лифляндских матрон.

В светлом императорском будуаре пахло свежеобжаренной арабикой и горячими булочками с корицей. Анна и Юлиана пили кофе поутру и сплетничали, наслаждаясь редким часом тишины перед началом официального рабочего дня.

Немочка прижилась с невероятной скоростью. Вся эта сложная дворцовая бюрократия, от которой у прежних придворных пухли головы, под её строгим тевтонским взглядом выстроилась в идеальную шеренгу. Юлиана знала наизусть графики всех караулов, помнила дни рождения всех жен сенаторов и умела отсекать назойливых просителей с вежливостью и беспощадностью гильотины.

Но главное — бойкая фрейлина цесаревичу Ване очень полюбилась.

Двухлетний наследник престола, Иван Антонович, которому в прежней, исторической реальности была уготована страшная судьба вечного узника Шлиссельбурга, под защитой Маши рос здоровым, розовощеким и невероятно активным карапузом. Маша сразу уволила половину старых мамок-нянек, которые кутали ребенка в сто соболиных пеленок и пичкали успокоительными отварами, и ввела строгий режим дня: свежий воздух, прогулки, нормальное питание и никаких истерик.

И стоило Юлиане появиться на пороге детской, как маленький император бросал свои игрушечные деревянные полки и с восторженным визгом несся к ней через весь паркет.

Вот и сейчас двери будуара приоткрылись, и в комнату, переваливаясь как медвежонок, вкатился Ванечка в батистовой рубашонке. Увидев фрейлину, он решительно затопал к ней:

— Юля! Юля! На ючки! — потребовал будущий самодержец всероссийский, тянущий к ней пухлые ладошки.

— А ну-ка, иди сюда, господин директор! — Юлиана со смехом подхватила тяжеленького цесаревича на руки, ловко усадила его к себе на колени и сунула в кулачок глазированный сухарик. Ванечка немедленно вцепился в сухарик, прижался щекой к выглаженному сукну её платья и довольно засопел.

— Удивительно, — заметила Маша, отхлебывая кофе из саксонского фарфора. — Старая Доротея к нему на хромой козе подъехать не могла, он при ней орал как резаный, а у тебя сидит как шелковый. В чем секрет, Юль?

— Никакого секрета, Ваше Величество, чистая психология и немецкий порядок, — улыбнулась Юлиана, поглаживая Ванечку по русым кудряшкам. — Дети — они как солдаты в полку: чувствуют, когда перед ними уверенный командир с четкими правилами. Старые мамки над ним тряслись, охали, сами нервничали и ребенку свою нервозность передавали. А я с ним разговариваю спокойно, по делу, без сюсюканья. Ну и, конечно, сахарные крендельки из моей карманной стратегической заначки делают чудеса!

— Молодец. Выпишу тебе премию по итогам квартала за совмещение обязанностей начальника секретариата и главного воспитателя, — пообещала Маша. — Но давай к делу. Что у нас там по повестке? Миних Крым дожимает, Остерман с Бестужевым друг за другом следят… Вроде всё работает. Что у нас зависло?

Лицо Юлианы мгновенно стало деловым. Она аккуратно придерживала одной рукой жующего Ванечку, а второй потянулась к столу и открыла кожаную папку с грифом «Секретно. Личное».

— У нас завис нереализованный непрофильный актив повышенной опасности, Ваше Величество. Елизавета Петровна, — четко доложила фрейлина.

Маша поморщилась, словно укусила лимон. Дщерь Петрова, после неудавшегося переворота и разгона гвардейских поклонников, тихо сидела в своем Смольном дворце под ненавязчивым, но круглосуточным присмотром «карликовых Штирлицев». Но держать эту бомбу замедленного действия в столице было нельзя. При первом же кризисе вокруг неё неизбежно начали бы кучковаться все недовольные новой эффективной властью.

— Да, проблемная товарная позиция, — согласилась Маша. — Бестужев там вроде искал ей жениха в Европе? Что-то всё телится наш вице-канцлер… То принцы ему не те, то религию менять не хотят, то приданого требуют как за половину империи.

— Граф Бестужев-Рюмин мыслит старыми дипломатическими категориями, Ваше Величество, — с легким превосходством заметила Юлиана. — Он ищет для цесаревны жениха из влиятельных, сильных германских домов, чтобы выстроить военный альянс. А зачем нам влиятельный жених? Сильный принц начнет