Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— Золотые слова! — Маша даже чашку на стол поставила. — В бизнесе это называется «враждебное слияние». Нам такой партнер нафиг не нужен! Нам нужен кто-то тихий, сговорчивый, кто заберет Елизавету к себе, запрет в замке и будет молчать в тряпочку.

— Именно поэтому я провела собственный, независимый аудит германского рынка женихов и мимо Коллегии иностранных дел подобрала идеальную кандидатуру, — в глазах Юлианы блеснул победный огонек.

Она вытащила из папки лист бумаги с портретом и характеристикой.

— Карл Фридрих Саксен-Мейнингенский.

— Кто-кто? Саксен-Мейни… тьфу, язык сломаешь! — Маша взяла лист. — Ну-ка, озвучь тактико-технические характеристики объекта.

— Идеальные параметры для нашей задачи! — с энтузиазмом начала докладывать Юлиана, чеканя каждое слово: — Во-первых: тридцать лет! Мужчина в самом соку, уже перебесился, не сопливый юнец, но еще и не развалина. Во-вторых: никогда не был женат! Никаких прежних жен, никаких побочных детей, никаких сложных наследственных споров и хвостов из прошлого. Чистый лист!

Юлиана выдержала эффектную паузу и выдала главное, ключевое достоинство жениха: — И в-третьих, Ваше Величество: он беден как церковная мышь!

— Насколько беден? — деловито прищурилась Маша, чувствуя, как в ней просыпается азарт опытного закупщика, нашедшего товар с максимальной скидкой.

— Голяк полный, сударыня! — перешла на доступный дирекции язык Юлиана. — Казна его герцогства пуста, долгов перед ростовщиками во Франкфурте — гора! Во дворце крыша течет, а слугам жалованье второй год брюквой и репой выдают! Он сейчас сидит в своей Германии и молится, чтобы хоть кто-нибудь дал ему денег на починку кареты!

Маша посмотрела на портрет Карла Фридриха. С листа пергамента на нее смотрел носатый, вполне приличного вида немецкий дворянин в парике, в глазах которого читалась вечная, неистребимая тоска по горячему обеду и твердой валюте.

— Хорош… — протянула Маша. — Настоящий ликвидный актив. — И где его владения? Этого мыша? — поинтересовалась она, пододвигая к себе географический атлас Европы.

— А вот в этом, Ваше Величество, заключается главный стратегический шедевр! — Юлиана ткнула пальцем в самую середину германских земель на карте. — Вот здесь! Тюрингия! Глухой, непроходимый медвежий угол посреди Священной Римской империи! Вокруг — горы, густые леса, дикие кабаны и еще десяток таких же нищих карликовых герцогств! Никаких портов, никаких крупных торговых трактов, до ближайшей границы или моря — скакать неделю на перекладных!

Юлиана отложила сухарик, от которого Ванечка уже отгрыз половину, и начала загибать пальцы, расписывая выгоды сделки: — Дайте оценить всю схему, Ваше Величество! Первое: мы выдаем Елизавету за этого Карла Фридриха и отправляем её в Саксен-Мейнинген. Для петербургского света всё выглядит благородно — цесаревна вышла замуж за владетельного германского герцога! Никакого скандала, сплошной политес!

— Так… — кивнула Маша.

— Второе: попав в этот тюрингский лес, Елизавета Петровна оказывается в полной, абсолютной изоляции от российских гвардейцев, французских послов и любых интриг! До Петербурга оттуда — два месяца пути по бездорожью. Там нет ни балов, ни маскарадов, ни итальянской оперы! Главное светское развлечение в Мейнингене — это по воскресеньям смотреть, как герцогский лесничий гоняет браконьеров в лесу! Елизавете там останется только вязать чулки, варить пиво и рожать герцогу маленьких тюрингцев!

— А если она попытается оттуда бунтовать или письма в Россию писать с призывами к перевороту? — усомнилась Маша. — Она девка буйная, в отца пошла, может и там шороху навести.

— И вот тут вступает в силу финансовый контроль! — победно улыбнулась умная немочка. — Мы не даем Елизавете приданого наличными деньгами в руки! Мы заключаем с герцогом Карлом Фридрихом договор: Россия назначает ему ежегодную субсидию на содержание двора — двадцать тысяч рублей золотом. Но с одним жестким условием: субсидия выплачивается поквартально, только при наличии справки от нашего посла, что в герцогстве царит тишина, покой, а герцогиня Елизавета ведет себя примерно и ни в какую политику не лезет!

Маша в восторге ударила кулаком по столу, отчего саксонский фарфор жалобно звякнул, а Ванечка удивленно моргнул, но плакать не стал — при Юлиане он чувствовал себя в безопасности.

— Гениально, Юлька! Просто гениально! — восхитилась генеральный директор. — Это же классический договор коммерческой концессии с удержанием залога! Мы покупаем германского герцога с потрохами! За двадцать тысяч рублей в год этот «церковный мышь» сам будет сторожить Елизавету лучше любой Тайной канцелярии! Он с неё глаз не спустит, все её чернила и бумагу отберет, лишь бы Россия ему квартальную премию не перекрыла и крышу во дворце починить позволила!

— Так точно, Ваше Величество! Карл Фридрих за российскую пенсию лично будет Елизавете Петровне по вечерам сказки братьев Гримм читать и двери в спальню на амбарный замок запирать, — подтвердила Юлиана.

— Всё, утверждено! — Маша решительно отодвинула пустую кофейную чашку. — Вызывай ко мне Бестужева-Рюмина. Пусть бросает свои торги с англичанами и немедленно готовит брачный договор с Саксен-Мейнингеном. Отправим курьера во Франкфурт экспрессом. Думаю, наш голодный мышь подпишет всё не глядя, прямо на капоте кареты, как только услышит слово «двадцать тысяч рублей золотом»!

Она посмотрела на довольную Юлиану, которая ласково вытирала платочком крошки с монаршей щечки цесаревича Ванечки.

— Вот что значит правильный кадровый подбор, — с чувством глубокого удовлетворения резюмировала Анна II. — Стоило взять на работу нормального специалиста без столичных понтов — и сразу решилась главная политическая проблема десятилетия! Работаем, девочки! Империя открывает свой первый филиал в германских лесах! Товар к отгрузке — Елизавета Петровна, самовывоз из Петербурга в глухомань!

Глава 47

ГЛАВА 47.ИНФРАСТРУКТУРНЫЕ ИНВЕСТИЦИИ И ЗАПУСК СЕТИ ИМПЕРАТОРСКИХ СПА-КОМПЛЕКСОВ

Пока вице-канцлер Бестужев-Рюмин строчил брачный контракт для нищего германского герцога, а генерал Ласси наводил армейский порядок в степях Причерноморья, Анна II занялась капитальным переустройством быта центрального офиса.

Люберецкий опыт работы в ритейле подсказывал Маше простую истину: если персонал все время дергать, штрафовать и заставлять писать отчеты, но не давать ему нормально расслабиться, люди начнут выгорать, косячить и воровать со склада. Команде требовался качественный, современный корпоративный соцпакет. А что может быть лучшим отдыхом для уставшего на морозе или в сыром петербургском климате человека? Конечно же, нормальная, горячая баня!

Однако то, что в Зимнем и летних резиденциях называлось «мыльнями», вызвало у государыни священный ужас. Это были какие-то темные, сырые полуподвалы с течными кадками, где пахло затхлой плесенью и мышами.

— Это не гигиена, это рассадник антисанитарии и больничный лист для всего топ-менеджмента! — возмутилась Маша на очередном обходе хозяйственных помещений и немедленно вызвала к себе обер-архитектора Франческо Бартоломео Растрелли.

Знаменитый зодчий явился с папкой грандиозных чертежей очередного позолоченного дворца,