Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

— Эх, конечно, не по уставу, но носить буду. Особенно когда к вам в гасян наведываться стану. Так я ей все-таки приглянулся?

— Видать, да, коль с такого меха тебе на папаху справила.

— А родня?

— Не против знакомства.

Рыжий расплылся в улыбке.

— Так что же, теперь я с ней знакомиться могу?

— Можешь. Только весь род ее вчера уехал в гасян за Турий Рог.

Семен замер.

— Это далеко?

— Смотря как идти.

— Так сколько?

— Сперва до Турьего Рога доберись.

Рыжий снял папаху, еще раз полюбовался вышивкой на подкладке и сложил ее в сверток.

— И когда они вернутся?

— Не скоро. Через месяц, а может, позже.

— А самому туда дойти можно?

Илька пожал плечами:

— Можно, если дорогу знать.

— Вот и славно, — задумчиво произнес Семен.

— Добре, — сказал я. — Илька только приехал, давай сперва поможем ему устроиться.

Вместе мы перенесли дрова, растопили печь и разложили на нарах принесенные Илькой шкуры.

Я потрогал мех на одной из них.

— На продажу привез?

— Нет, эти старые, для постели, — ответил Илька. — Настоящий промысел уже скоро. Как мороз устоится и мех дойдет, можно будет соболя, колонка и лису бить. Раньше нельзя: волос еще редкий, мездра синяя, купец цену сразу собьет.

Он поправил шкуру и посмотрел на нас с Семеном.

— Мы артель собирать станем. Вступайте. Я, вы и еще двое наших охотников. Добычу сдадим Фролову, расходы вычтем, остальное разделим.

Деньги на курень, зимнюю справу и хозяйство были нужны постоянно.

— Если Овсянников со службы отпустит, считай, я в доле.

— Отпустит, — уверенно сказал Рыжий. — Это я возьму на себя.

Когда с жильем управились, мы вышли на улицу.

— Теперь куда? — спросил Семен.

— Я хотел Ильке свой курень показать.

— Тогда и я с вами. Все одно в конюшню потом идти.

Так втроем мы направились на мой баз.

Курень был почти готов: полы настелены, печь сложена. Не хватало только оконных рам и стекол.

Там мы встретили Сашку Меренского. Он как раз осматривал сложенные у стены бревна и прикидывал, сколько леса понадобится ему самому.

— После свадьбы с Любашей пока у отца жить будем, — рассказал он. — К нашему дому уже пристроили отдельную комнату. А летом свой курень поставим, тоже на Кубанской улице. Землемеры участок подтвердили, осталось внести в Козловскую книгу.

Мы немного поговорили о стройке. Потом я отправился в правление заменить Парамона, которого должны были послать в Козловскую с бумагами.

В кабинете сидели Овсянников и почти оправившийся Огородник. Денис Иванович ходил с палкой, но выглядел куда лучше прежнего.

— По кассе не сходится семнадцать рублей с копейками, — сказал Овсянников прямо. — Денис Иванович, объясните?

Огородник задумался, листая расходную тетрадь.

— Сейчас вспомним. Часть выдавали вдове Звягина, потом кормили китайские семьи. Были расходы после взрыва катера. Рыболовные пошлины записывали еще по старой амурской форме.

Он листал книги, пока не добрался до нужной страницы.

— Вот. При учреждении Уссурийского войска Парамон переносил остаток. Кажись, не в ту графу сумму поставил.

Ошибка нашлась быстро: при переносе остатка Парамон пропустил целую строку. Отсюда и взялась недостача.

Овсянников закрыл книгу и поднялся.

— Виноват, Денис Иванович. Проверить я был обязан, но подозревать вас без доказательств не имел права.

Огородник только махнул рукой:

— Служба такая, Глеб. Лучше лишний раз проверить.

Пока они разговаривали, в кабинет зашел Семен и передал Овсянникову караульную ведомость.

Овсянников убрал счетную книгу в ящик и лишь тогда заметил сверток с новой папахой Рыжего.

— Бирюков, что это у тебя?

Семен расправил плечи:

— Подарок из гасяна, Глеб Маркелович. От одной уважаемой девушки.

Овсянников усмехнулся:

— Покажи.

Он покрутил папаху в руках.

— Справная, но не строевая. Не по уставу, сам понимаешь.

— Понимаю, Глеб Маркелович. Но подарок есть подарок. По-домашности носить буду. Я вот к чему веду: мне бы поручение в сторону Турьего Рога.

— Зачем еще?

— Места разведать. Дороги проверить. Мало ли какие там хунхузы.

— Вон оно как. А я-то думал, к гольдке свататься собрался.

— Одно другому не мешает, но сами знаете, что служба прежде всего.

— Будет тебе поручение, Бирюков. Но сперва отправлю в дальний секрет на Хабаровский тракт, в противоположную сторону от Турьего Рога. Дней на пять.

— Так точно, Глеб Маркелович! — вытянулся Рыжий.

Мы с Денисом Ивановичем едва сдержали улыбки. Семен понял, что сам себя перехитрил, но отступать было поздно.

Овсянников вернулся за стол и велел позвать Ильку. Тот уже ждал за дверью.

— Илларион, докладывай, что у вас по корневой тропе, — обратился к нему Овсянников.

Наши люди несколько дней наблюдали за тайником, потом их сменили казачьи секреты. За целую седмицу никто не появился, схрон остался нетронутым. Словно контрабандисты провалились сквозь землю.

Мы с Семеном переглянулись.

В учебном лагере нам не раз повторяли: если долго никто не появляется, то возможно, наблюдают уже за тобой.

— Глеб Маркелович, дозвольте проверить иначе, — сказал я. — Не выходить к тропе, а обойти места секретов с тыла и подняться выше по склону.

— Думаешь, они заметили наблюдение?

— Не исключено. Если за схроном следят давно, то должны знать все удобные места для засад.

Албазов, до того молча стоявший у окна, кивнул:

— Громов дело говорит. Мы все время смотрели на тайник снизу. Стоило бы проверить, откуда могут смотреть на нас.

Овсянников немного подумал.

— Добре, идите втроем: Громов, Бирюков и Морозов. Денис Палыч покуда нужен здесь. Только к самому схрону без нужды не приближайтесь.

На следующее утро мы вышли из Лончаково еще затемно.

К корневой тропе не приближались. Илька провел нас по каменистому ключу, затем круто повел вверх по склону. Мы шли медленно, проверяя каждый уступ и заросли.

След нашел Семен.

— Сюда гляньте.

Под облетевшим кустом был примят мох. След старый, но человек лежал здесь долго. Ветви раздвинули и закрепили тонкими прутьями.

Из лежки прекрасно просматривались корневая тропа, подходы к тайнику и место, где стоял наш первый секрет.

Чуть в стороне обнаружился упор для винтовки или подзорной трубы.

Илька прошел кругом.

— Один был. Сидел долго. Приходил несколько раз. Ходил по камням, прятал следы.

С этой позиции неизвестный видел и гольдов, и сменивших их казаков. Знал время смены