Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

Линда сидела напротив меня, подперев ладонью подбородок, и внимательно на меня смотрела. Ну, что ж, надо привести нервы в порядок. А какой самый лучший способ? Правильно!

Я взял её за руку и повёл в нашу каюту. Там мы и успокаивали нервы до самого обеда. Она, оказывается, тоже переволновалась. Но, как она сказала, совсем чуть-чуть, ведь её мужчина сделает всё, чтобы она не пострадала. Просто было страшновато одной сидеть в кают-компании. Пообещал брать её с собой в рубку, но только после того, как пилот-инструктор покинет корабль.

После обеда отправились с пилотом в рубку, и там он для меня провёл мастер-класс. Показывал всё, что необходимо делать пилоту в различных ситуациях, разбирая каждую с примерами из собственного опыта. А так как пилотом он был довольно опытным, то таких примеров у него скопилось очень много. Рассказчик он был отличный, слушать его было интересно и познавательно. Несколько ситуаций разобрали даже с привлечением искина. Так что до ужина время провели очень продуктивно.

После ужина удрал в медсектор поднимать дальше пилотские базы. Линда рассчитывала на кое-что другое, но я же не железный. И потом, у нас ещё два месяца впереди полного безделья. Иначе я всё это воспринимал после ежедневной изматывающей работы в доке. Хотя ночевать-то всё равно к ней приду.

На следующий день распорядок слегка изменился: до обеда мы провели за теми же занятиями, что и вчера, в рубке, а после обеда разошлись по своим каютам. Вернее, Мик засел в своей каюте, а мы с Линдой отправились в медсектор. Я в капсулу учиться, а Линда в тренажёр, который я установил также в медсекторе. Пусть тренируется и как техник и как медтехник. А чего бездельничать?

Так мы и провели все семь дней, до самого выхода из системы. Посиделки с Миком мне дали очень много. Всё-таки живое общение – совсем не то что сухие базы знаний и даже виртуальный тренажёр. Он обладал довольно своеобразным чувством юмора и даже о каких-то драматичных, а иногда и не очень законных случаях рассказывал так, что хотелось смеяться, но вместе с тем его действия и действия его товарищей очень хорошо запоминались. Тем более, каждый случай мы разбирали, и он спрашивал, как бы действовал я в той или иной ситуации, а потом объяснял, в чем я прав и в чем ошибался. И самое главное, чего он добился: это то, что я перестал бояться космоса. Нет, смелым и отчаянные пилотом я, наверняка, не стал – одними разговорами этого не сделать, но теряться и тупо лупать глазами я уже не буду. Во всяком случае, надеюсь на это.

Выходили из гипера мы первыми и пилотировал Мик, хоть и сидел в командирском кресле. Он находился в слиянии с искином, а я за всем происходящем наблюдал на экранах, которыми и были противоположные от меня стены рубки.

Ну, вышли и вышли, я ничего и не почувствовал: только серая муть сменилась на россыпи звёзд, и всё это в полной тишине. Нет, Мик, естественно, постоянно о чём-то переговаривался с искином, но я-то их переговоров не слышал! Тем более в слиянии, как мне объяснял Мик, и переговариваться не надо, ты и так знаешь всё, что знает искин.

Минут десять мы покрутились и Мик вышел из слияния.

– В системе пусто, опасности нет. Так что давай, Геор, за дело, попробуй слиться с искином. Действуй так, как я тебе говорил, а на все эти заумности из баз знаний наплюй! И главное: ничего не бойся! Запомни: если испугаешься или начнёшь в себе сомневаться, тебя тут же выкинет из слияния. И искин не причём, он будет выполнять даже самые идиотские твои пожелания, просто так психика человеческая устроена – раз страшно, значит, надо прятаться, то есть, выходить из слияния. Ну, я тебе уже неоднократно всё объяснял. Наши выйдут из гипера через полчаса, так что время у тебя есть. Приступай!

Ну, я и приступил. В тренажёре я это проделывал множество раз, да и Мик мне уже своими объяснениями плешь проел, так что никакого волнения я не испытывал. Связался с искином и велел, именно велел, можно сказать, даже попросил, – так Мик учил, а не приказал, как я обычно делал в тренажёре, – слиться с моей нейросетью. Я не успел даже вздохнуть, как оказался один посреди черноты космоса. Вокруг не было ничего, только космос и я. Меня охватил какой-то животный ужас, и я вдруг вновь оказался в своём ложементе. Рядом стоял и смеялся Мик.

– В штаны не наделал? Да, ладно, не суетись, всё в порядке! У всех первое слияние заканчивается так же. Только у некоторых – с мокрыми штанами. А у тебя как?

Мы находились в рубке в скафандрах, так что даже если бы я и наделал в штаны, никто бы этого всё равно не увидел.

– Да, вроде, сухо.

– Отдышись пока. Минут через пять ещё раз попробуем. Ты главное помни, что я тебе говорил: не бойся.

Ну, да, «не бойся», легко сказать! Вообще-то отчаянной смелостью я не обладал, но и трусом никогда не был и всегда мог перебороть свой страх. Да, не сразу, но мог. И сейчас смогу. Я опять потянулся к искину и вдруг вновь оказался один посреди необъятного космоса. Я стал твердить не останавливаясь: я в рубке, в своём ложементе, я в рубке, в своём ложементе, я… Не останавливаясь. И страх куда-то ушёл. Вот только что все внутренности сжимались от страха, вдруг – раз, и нет ничего. Но повторять свою мантру я не переставал. Правда, теперь я мог, наконец, видеть, что вокруг меня происходит.

Другое дело, что как раз ничего не происходило. Да, вокруг сверкали мириады звёзд, какие-то ярко, а какие-то едва заметно. Смотреть я мог в любую сторону. Только пожелай – и тут же вижу, что впереди, или вверху, или вообще сзади. Мог даже видеть одновременно всё вокруг, но не чётко, а как-то смазано. Но управлять кораблём, повторяя своё заклинание от страха, было проблематично, и я перестал его повторять.

Ничего не случилось. Я пожелал двинуть корабль вперёд и понял, что он туда и пошёл. 5 градусов вправо. Корабль ушёл вправо. 20 градусов вниз и 10 градусов влево. Корабль, а вернее, я сам, туда и двинулся. Но побольше поиграться мне не дали. Кто-то затряс меня за плечо, и я вновь оказался сидящим в своём пилотском ложементе.

– Ну,