Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

Епископ пришел поблагодарить Императора за выделение земельного участка в черте города для строительства собора. Место выбрали на том самом пустыре, где располагался печально известный приют для мальчиков.

Пользуясь случаем, я пригласила его к себе. По дороге во дворец рассказала о недуге Мараны, и сослалась на слова Бактлера. Отец Септимий не стал отрицать свои способности, и согласился помочь в меру возможности. Когда позвали Марану, он спросил ее, хочет ли она вернуть себе слух и способность говорить.

Но она с удивлением смотрела на него, потом повернулась ко мне и покачала головой, показывая, что не понимает, что говорит ей священник. Мне это показалось странным, тем более что отец Септимий уже очень неплохо говорил на нашем языке.

Но Марана быстро написала в блокнотике, что она не может понять священника, так как его губы двигаются как-то по-иному. Получается его артикуляция совсем иная, хотя он и говорит правильно. Отец Септимий написал то, что сказал, в ее блокнотике, она в ответ кивнула головой. И она также дала согласие на все, что священник ей предложил.

Мне было очень интересно, как он с этим справится. Ведь она не слышит, и говорить ей «усни» бесполезно. На мой вопрос — могу ли я присутствовать — епископ ответил утвердительно: даже обязательно, чтобы Вы присутствовали.

Решили, что для действа лучше всего подойдет моя спальня, где девушку положили на кушетку. Я отослала всех слуг, со мной осталась только Элора. Она тихо сидела в уголке и сосредоточенно смотрела на все, что делал священник.

Он сел рядом с девушкой на кушетку, взял ее руки в свои ладони, и глядя ей в глаза, о чем-то шептал, потом аккуратно высвободил одну руку и мягко и воздушно стал водить ею перед глазами Мараны, одновременно поглаживая ее ладонь правой рукой. Глаза девушки стали закрываться, веки слиплись, и она размеренно задышала всей грудью.

Септимий сидел минут пять рядом, наблюдая, как она спит. Потом вдруг четко сказал:

— Открой глаза!

И Марана открыла глаза.

— Ты знаешь, кто я? — в ответ она кивнула головой. Я увидела, как Элора машинально зажала рот руками. Я сидела не шевелясь, боясь спугнуть. Марана слышала, она слышала священника.

— Скажи, как тебя зовут и сколько тебе лет, — так же тихо, но отчетливым голосом спросил священник.

— Меня зовут Марана, мне семнадцать лет и скоро исполнится восемнадцать — голос Мараны был тихим, но отчетливо слышным. Я непроизвольно вскрикнула, но мгновенно умолкла под осуждающим взглядом быстро обернувшегося Септимия.

— Марана, ты знаешь, где ты сейчас находишься, и кто ты? — Септимий задавал вопросы осторожно.

— Да, господин, я сейчас в Рианоле, во дворце, и я служанка Императрицы.

— Тебе нравится здесь?

— Да, мне здесь очень нравится.

— Тебя никто не обижает?

— Нет, меня все любят, и я люблю всех моих новых подруг, они заботятся

обо мне, как никто и никогда раньше в моей жизни.

— А что было раньше? — Септимий кинул взгляд на меня.

— Раньше я пряталась, меня все хотели убить, а потом я находила их и убивала сама — она говорила это ровным тоном, без выражения каких-либо эмоций.

— А кто были те люди, с которыми ты жила все это время, и которые защищали тебя ценой своей жизни?

— Это была моя кормилица, два ее сына и старый личный слуга моего отца.

— Ты знаешь, что с ними случилось?

— Знаю, я почти всем отомстила, кроме тех, которые приходили из-за Синих гор. Но я вырасту, и сама приду за их жизнями.

— А что случилось с твоими родителями? — но после этого вопроса девушка вдруг застонала, руки ее сжались в кулачки, она рванула на себе платье у шеи и заметалась на кушетке. Епископ сразу схватил ее за руки, обернулся к нам:

— Помогите.

Мы еле успокоили Марану, и держали ее руки и тело до тех пор, пока оно не обмякло. Она снова ровно задышала и уснула. Септимий покачал головой:

— Ваше Величество, — шепотом произнес он, — больше нельзя. Но и так понятно, что она сама все блокирует, вернее не она сама, а ее память. Тут или время, или какое-нибудь потрясение, равное тому, что произошло с нею в прошлом. А так она нормальная и очень здоровая девушка.

Он опять взял ее за обе руки, нагнулся к ее уху и что-то прошептал. Потом откинулся и нажал на ее ладони. Марана открыла глаза, и сразу посмотрела вопросительно на нас с Элорой. Я успокаивающе кивнула головой, Элора встала рядом со мной, улыбнулась и показала ей знаками, что все хорошо.

— Во сне ты говорила с нами и все слышала. Значит, боги на твоей стороне, ты все можешь, и нам нужно только время, чтобы все вернулось на свои места. Ты меня поняла?

Она закивала головой, потом благодарно посмотрела на Септимия и жестом спросила, может ли она встать. После того, как она ушла, я спросила священника:

— Что скажете, уважаемый?

— Вся боль ее кроется в прошлом, видимо, она, хотя и была маленькой, запомнила все, что произошло в тот страшный день. Сейчас только внимание, забота и время. Или же подобный шок, но тут уже не предугадаешь.

Я решила проводить епископа до выхода из дворца. По дороге мы беседовали на разные светские темы, а затем он все-таки задал вопрос, который я от него давно ожидала.

— А как Ваше Величество относится к христианству и нашей вере?

— Положительно отношусь, и сразу отвечу на незаданный Вами вопрос. Пока нет. Если бы я была простой служанкой, или даже супругой любого вельможи, то скорее всего да, я давно бы уже была среди Ваших прихожанок. Но увы, мы с Императором обязаны стоять выше всего. У нас миллионы подданных исповедуют ислам, миллионы поклоняются Тенгри, поэтому лучше мы останемся над верой каждого, чтобы не нанести никому обид.

— Я Вас понял, Ваше Величество, и спасибо за откровенный и честный ответ. Я примерно так и думал. Сложно в многоконфессиональной стране выбрать какую-то одну религию, чтобы не обидеть остальных.

— Я очень рада, что именно Вас судьба прислала в нашу страну. И благодарна Вам и за супруга, и за Марану. Я теперь верю, что она точно поправится, еще раз примите мою благодарность.

У беседки меня ожидала какая-то знатная дама в модном костюме и шляпке. Она о чем-то разговаривала с моей Элорой, и обе смеялись. И только подойдя ближе, я узнала в этой даме мою Кэтрин. А незнакомкой она показалась