Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

Все, кто был на мостике, пали от первого залпа картечи, когда пять сотен ружейных пуль снопом прошлись по шканцам и квартердеку. Не выжил никто. Неуправляемый линкор покатился еще вправо и запылал в разных местах ярким пламенем.

Командиры корветов и бригов, поняв, что за противник им достался, решили строго выполнять Инструкции Адмиралтейства, то есть прежде всего сохранить корабли. Поэтому постарались выйти из-под огня неизвестных кораблей и сделали попытку уйти. Но не тут-то было.

Когда линкоры и фрегаты Карнелиуса приблизились к месту боя, то на поверхности огромным костром пылали линкор и два корвета, плавали обломки еще нескольких кораблей, а вдали, вне досягаемости корабельной артиллерии бриттов, кильватерной колонной, сильно дымя, шли четыре больших серых однопалубных фрегата, каждый выбрасывая густые клубы дыма из двух высоких труб.

Вынесенный на носилках на мостик Карнелиус долго смотрел на них:

— Почему? Почему я ничего не знал о таких кораблях? Почему о них не предупредило Адмиралтейство? Почему такие корабли созданы не у нас?

— Ваша Светлость! — закричал капитан флагманского линкора. — Паруса на норд-ост, много парусов.

— Разворачивайте эскадру для боя с ними.

— А эти фрегаты?

— А мы что-то можем с ними сделать?

Через час наблюдатель с верха доложил вниз:

— Семнадцать трехпалубных линкоров, из них семь точно сто пушечные, за ними большие фрегаты числом десять, а дальше за ними не видно кто, но много парусов.

— И четыре серые дымящие убийцы по корме, ну просто замечательно. Нас поймали, господа офицеры.

Вальрондский флот шел на сходящемся курсе, затем отвернул на четыре румба вправо и, убавив паруса, пошел на сближение. Итак, семнадцать против семнадцати. Фрегаты Карнелиус по привычке не считал, а зря.

Противник открыл огонь с дистанции около тысячи метров. На удивление, флагман содрогнулся от тяжелых ударов и последовавших разрывов под палубой. Вверх полетели доски палубной обшивки, показалось пламя. Флагманский линкор Карнелиуса обстреливали сразу три вражеских корабля, а он мог стрелять только по среднему.

Враги держали дистанцию и ближе восьми сотен метров не приближались. Бриттские 42-фунтовки с нижних палуб добивали до врага, но результат не был ясен. Зато бомбы противника, попадавшие одна за другой в корабль, делали свое черное дело. Крики «пожар там-то и там-то» следовали один за другим.

По корме в колонне бриттов раздался мощный взрыв, вверх поднялся огненный гриб и султан черного дыма. Кому-то попали в пороховой погреб. Карнелиус снял треуголку и перекрестился. Бой разгорелся по всей линии.

Вражеские большие фрегаты оказались вооружены тяжелыми пушками и наносили урон не меньший, чем бриттские линкоры им. И в довершении всего по левому борту бриттской эскадры пошли четыре парохода, обстреливавшие бриттские линкоры с другой стороны.

Фрегаты и корветы массой навалились на шедшие в хвосте бриттской колонны фрегаты, бриги и корветы, и там началась самая настоящая свалка.

Через два часа боя то один, то второй бриттские линкоры, объятые пламенем, стали выходить из строя со сбитыми мачтами. Некоторые из них превратились в сплошной костер, люди прыгали в воду и старались отплыть подальше от горящих кораблей.

Кеннет держал расстояние, не давая бриттам приблизиться на выгодную для них дистанцию в пятьсот метров. И бил изо всех бомбических пушек по корпусам.

На таком расстоянии почти все бомбы попадали в цель, нанося вражеским кораблям страшные повреждения. Он решил не использовать 48-фунтовки Фишера, чтобы не сближаться с противником.

Как показал результат боя — его решение было верным. Наш флот в этом бою потерял два фрегата и корвет, и то один фрегат погиб от пожара, вызванного попавшими на него обломками взорвавшегося бриттского корабля, а два других корабля погибли от взрывов на бриттских кораблях, которые они попытались взять на абордаж.

Потери в личном составе были, и повреждения были, но потопленных с нашей стороны в бою артиллерией кораблей не было. Флагман Карнелиуса, пылавший как костер, позже взорвался, когда огонь дошел до крюйт-камеры.

Самого Карнелиуса его офицеры спустили за борт на плотике, и в последствии его, тяжело раненого, подняли на флагман Кеннета.

Из моря выловили около тысячи человек — это было все, что осталось от грозной эскадры, пересекшей половину земного шара. Кеннет распорядился не рисковать абордажами, так как в кораблях у нас недостатка не было.

Захваченными оказались 84-пушечный линкор, у которого были сбиты все мачты, два сорока пушечных фрегата и два двадцати пушечных корвета. Все остальное ушло на дно.

Команды кораблей были частично перебиты при абордажах, а команда линкора сама сдалась, понимая, что иначе им смерть. Тем более вокруг тонущих кораблей уже вовсю резвились акулы, устроившие для себя кровавый пир.

Кеннет зашел в свою каюту, где разместили раненого Карнелиуса. Встал у входа, снял фуражку и долго смотрел на своего бывшего командира.

— Я так понимаю, что нахожусь на борту флагмана. А передо мной командующий вражеским флотом? — Карнелиус чуть приподнялся на локте, вытянув раненую ногу.

— Ваша Светлость, флотом командует известный Вам граф О.Брайен, теперь герцог Самаранский, а я всего лишь командующий Западной эскадрой вице-адмирал Кеннет, граф Янгонский.

— Вы же бритт, как вы перешли на сторону врага? — Карнелиус поморщился.

— А Вы совсем меня не помните? Я же был у Вас лейтенантом на «Тандере».

— Отлично помню, и вы были прекрасным лейтенантом, и если не связались бы тогда с мятежниками, то...

— Адмирал, я никогда не был связан с мятежниками. Меня схватили прямо у трапа корабля, обвинили в том, чего я никогда не делал, меня пытали, выбивали показания против других знатных каледонцев. Мою жену и обоих сыновей гессенские солдаты просто закололи штыками, отца и мать повесили на воротах их собственного дома в Шенке.

— Но, видимо, они были мятежниками.

— Мятежниками? Мои отец и мать, которым стукнуло почти по семьдесят лет? Меня приговорили к смерти через обезглавливание, чуть живого вытащили на помост, положили голову на плаху, палач ударил топором рядом. Потом объявили, что казнь заменена вечной каторгой на рудниках в Тумако. И я не один такой был. Женщин, жен знатных каледонцев, насиловали солдатней по несколько раз в день, толпами. Многие не выдержали и покончили с собой.

— Адмирал, у Вас есть еще что мне сказать? И вы смеете меня обвинять в измене? Кому? Кровавым палачам, захватившим трон? Сыну, который отравил собственного отца и казнил всех, кто привел Бриттию к процветанию? Граф Хьюз здесь, граф Херефорд здесь, большое количество высших офицеров-католиков здесь, главнокомандующий лорд Болтон здесь, лорд Сомерсет здесь, оба брата Честеры здесь, наконец кардинал Битон и тот здесь.

Карнелиус недоверчиво смотрел на разгорячившегося Кеннета.

— Что, не верите? О.Райли командует южной эскадрой, лейтенант Ремрок уже