Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

Силлавэй, отлично понимая положение противника, приказал убрать часть парусов и вел бой колонной из четырех линкоров, поставив для себя цель просто наносить кораблям врага как можно больше повреждений. А фрегаты, действуя попарно, добивали поврежденные корабли.

Заметив, что враг сумел развернуться, Силлавэй дал сигнал фрегатам идти в Хамбантоту, а сам приказал поднять все паруса, включая дополнительные, и пошел на север. Попадать в ловушку Карнелиуса он не хотел, отлично зная способности адмирала, в свое время служив под его началом.

Бритты, поняв, что линкоры превосходят их в скорости, вернулись на обратный курс. Выждав, пока последние паруса врагов скроются за горизонтом, линкоры взяли курс на Трикомали.

Из двадцати линкоров Карнелиус потерял два, из двенадцати фрегатов потерял четыре и шесть корветов, которые сели на мель при попытке входа в порт Элларуна. Сейчас его задачей было привести корабли в закрытую бухту Райпарам, севернее Мадраса.

Он понимал, что вальрондцы будут искать его флот. Он сильно рисковал, но зато прекрасно знал, что благодаря его вылазке 32 галеона с охранением из корветов и бригов сейчас выгружают 15-тысячную бриттскую армию с артиллерией прямо в Мадрасе. Риск того стоил.

После выгрузки галеонам было приказано самостоятельно подниматься на север и входить в реку Пеннар, контролируемую бриттскими береговыми батареями. Сам Карнелиус собирался вернуться в Мумбаи тем же способом. Выйти почти на середину океана, спуститься к Аниманским островам и обойти Сингал и южную оконечность материка намного южнее.

Но вот Кеннет не собирался давать ему времени. Встретившись с кораблями Силлавэя, он взял курс на Мадрас. Численное превосходство было на нашей стороне, тем более из семнадцати линкоров восемь были перевооружены на новые пушки, а четыре были 116-пушечными.

Идущий восемью колоннами флот приблизился к Мадрасу рано утром, но у берега застал только три выгружавшихся галеона. Оставив их фрегатам, Кеннет двинулся севернее. Один из корветов, отправленный ранее в разведку, вернулся и доложил, что транспорты противника находятся в реке, а военных кораблей нигде не видно, только в гавани севернее Мадраса видны мачты трех затопленных кораблей.

Поняв, что противник опять опередил его, Кеннет принял решение идти прямо в Мумбаи вдоль могойского берега. Резонно рассудив, что даже если Карнелиус имеет сутки форы, ему все равно придется делать большой обходной маневр. И послал один из больших фрегатов проверить Аниманские острова.

Через неделю флот Кеннета уже крейсировал напротив Мумбаи, держа верхушки гор на горизонте. Получивший донесение Ремрок, заполнив трюмы фрегатов углем по самые горловины, проводил поиск южнее и восточнее своей базы, разделив четыре фрегата на дистанцию видимости.

Поиск дал результат на четвертый день, когда один из фрегатов ночью обнаружил вражеский флот в трехстах пятидесяти километрах западнее могойского берега, идущий на норд-ост. Синий фонарь, поднятый на гроте фрегата линзой в сторону от противника, сигнализировал следующему кораблю об обнаружении врага.

Ремрок пошел на сближение с первым фрегатом, приказав «Гекате» идти на всех парах к Мумбаи предупредить Кеннета. С наступлением утра корабли отошли восточнее, держа под наблюдением только верхушки мачт бриттов.

Сами фрегаты имели мачты на 10 метров выше и не боялись, что будут обнаружены противником. Было приказано спустить верхние брамсели, чтобы противник ни пятнышка не заметил на горизонте.

На третий день на северо-востоке со стороны далекого берега показался дым — это шла «Геката». Кеннет приказал Ремроку начинать — сам он покажется примерно через два часа. Подняв все паруса и разведя огонь в топках, фрегаты кильватерной колонной стали спускаться под ветер на противника.

Ремрок решил напасть на концевые корабли, заставив тем самым Карнелиуса прийти им на помощь, замедлить общее продвижение противника и нарушить строй его колонн.

Карнелиус предвидел такое, и поэтому в хвост колонн среди бригов и корветов поставил 84-пушечный линейный корабль. Он-то и стал первой целью Ремрока. Четыре серых корабля нагоняли колонну сходящимся курсом. От них иногда отлетали клубы черного дыма, приводя наблюдателей на марсах (площадки на мачтах) в недоумение.

Линкор убавил парусов и, снизив скорость, откатился в самый хвост колонны, готовый защищать своих меньших собратьев. Внезапно от кораблей противника густыми клубами повалил дым, по их вантам побежали фигурки в синей форме, и случилось небывалое — они перед боем стали спускать и сноровисто увязывать паруса.

При этом скорость кораблей нисколько не снизилась, а наоборот возросла. Два первых отвернули вправо, два последующих влево.

— Что они делают? — командир линкора не отрывал глаза от подзорной трубы. На фалах первого корабля вверх взлетели флаги в неизвестной системе сигналов. Линкор стал разворачиваться вправо, собираясь оставить одну пару фрегатов за кормой, а первую встретить залпами со всех трех палуб, как только сократится дистанция.

Но враги не стали ждать. Вдоль бортов всех четырех кораблей побежали вспышки выстрелов. И первые попадания в линкор разрывных бомб показали командиру, с чем он столкнулся. По шканцам защелкали ружейные пули, немыслимые на таком расстоянии. Упал рулевой, за ним вахтенный офицер.

Линкор содрогнулся, дав бортовой залп. Были отмечены попадания в первый фрегат, но большинство ядер легло с недолетом.

— Дистанция около восьмисот метров, мы просто не пробьем его. Для наших 32-фунтовых пятьсот метров — самое то, дальше теряется их пробивная способность, — резюмировал первый лейтенант, стоявший рядом с капитаном.

— А то я не вижу, и что прикажете делать? Я не знаю, что там у него стоят за пушки. Но мы уже получили семь попаданий, причем, судя по разрушению, бомбами. Опять залп, да почему мушкетные пули на таком расстоянии долетают сюда?

— Пригнитесь, капитан, Вас хорошо видно в этой шляпе с перьями.

— И пусть видно, я смерти не боюсь.

Очередные бомбы пробили борт линкора и взорвались внутри корабля, вызвав сильные разрушения на нижней и средней орудийных палубах. Корабль наполнился криками и стонами раненых. Тут же прилетело с другого борта. Одновременно с этим вражеские фрегаты обстреливали с противоположных бортов бриги и корветы, пытавшиеся помочь линкору.

— Это пароходы, невиданные пароходы, по две трубы и никаких колес, — капитан уже понял, с чем столкнулся. С громким треском рухнула за борт грот-мачта, команда боцмана кинулась с топорами рубить снасти, чтобы отправить ее полностью за борт. Сейчас она только мешала ходу корабля и обрывками парусов накрыла верхнюю батарею.

Противник развернулся и пошел в обратную сторону, явно стараясь зайти с кормы. А вот линкор уже потерял управляемость, матросов, пытавшихся подняться на мачты, сбивали ружейным огнем.

Два левых фрегата, нещадно дымя, развернулись и, оставив в покое линкор, принялись за два корвета и бриг. А эти обходили линкор с кормы, давая выстрел за выстрелом, как только очередное орудие равнялось с кормой линкора. Помимо бомб с верхней палубы картечью