Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Но после того, что переводчик услышал в эту ночь, у него осталась одна просьба к главе клана Аймара. И она нашла понимание. Только поэтому он здесь сейчас один.

«Я бы хотел, чтобы моя гибель не была несчастным случаем», — именно это он просил, узнав слишком многое для случайного человека.

А в ответ на бесстрастный взгляд, в котором он все-таки научился различать легкий интерес, добавил столь же рассудительно и спокойно, без истерик и лишних эмоций:

«Если погибну на служебном задании, родители получат пенсию. За несчастный случай — ничего не положено. Скверно получится».

Хотя конечно же кто другой попытался бы жить самообманом, веря, что раз его направил сам герцог, то заморским гостям придется отвечать за его жизнь перед главой государства. Но там, наверху, определенно договорятся. Быть может, кто-то другой возжелал бы сбежать и выгадать себе пару дней жизни по темным подвалам, скуля от жалости к себе, от злости на жестокий рок и чужие тайны, до которых ему никакого дела, и был бы пойман и казнен. Или, обезумев от страха, постарался бы продать тайны кому-либо еще, выторговывая себе жизнь и свободу — в чужом городе, в чужой стране, где чужаку скорее заплатят его легкой смертью, а товаром будет быстрое признание. Альтернативой же — пытки.

Иногда все варианты настолько скверны, что, выбирая из них, в первую очередь хочется оставаться достойным человеком.

— У меня посылка для его сиятельства князя Черниговского, — переводчик поставил сумку с нетяжелым содержимым на стойку, — лично в руки.

— К сожалению, его сиятельство в отъезде, — изобразила печаль девушка на ресепшене.

— Мне стоит его дождаться? — посмотрел мужчина на настенные часы.

— Боюсь, его сиятельство вряд ли сегодня появится. Изволите оставить сообщение для его секретаря?

Странные эмоции поднялись в душе — от сожаления до приятного облегчения отсрочкой. Но были тут же изгнаны.

— До какого числа он будет в отеле?

— К сожалению, информация о гостях закрыта. — Еще одна очаровательная грусть и фальшивое сопереживание на лице.

— Хорошо. Я бы желал занять самый лучший номер и ожидать его сиятельство.

— Отличное решение! Мы готовы предложить вам одноместный номер категории «делюкс»…

Переводчик поймал взгляд девушки и добавил тоном, уже ставшим привычным:

— Самый лучший.

— Также свободны два номера категории «люкс», — замялась та, пытаясь отвести взгляд, нервно теребя карандаш.

— Самый.

— Он занят, но… — и вовсе сбилась девушка, ухватив пальцами карандаш до побелевших костяшек.

— Когда освободится?

— Утром в субботу…

— Благодарю. — Он развернулся, подхватил мешок и направился на выход.

— Постойте, а номер… — донеслось робкое за его спиной.

Мужчина остановился, перехватил свою сумку правой рукой и обозначил вежливую улыбку:

— Номер навещу в пятницу.

Погода на улице не стала за пару минут лучше — неожиданная зима, накрывшая город в октябре, не желала униматься. В чем-то она была весьма кстати: белоснежный покров скрывал слякоть и серо-коричные оттенки городской осени. И пусть городские службы все еще пытались вернуть серый оттенок обратно, насыпая песок по улицам и тротуарам, но снег прятал и его. На передний план выходили празднично-красивые фасады зданий, проглядывающие через снегопад. «Было бы интересно побывать в этом городе летом…» — мелькнула, да так сразу и пропала мысль.

Замерев на пару секунд у выхода, переводчик направился к ожидавшим у отеля машинам клана Аймара. А заметив рядом еще с десяток тускло-темных машин с гербами империи вместо номеров, да еще своих временных нанимателей на улице самолично, в сопровождении еще пары знакомых ему людей, изрядно прибавил шаг. После чего и вовсе побежал, узнав в стоящем подле Аймара Катари самого Романа Глебовича, да еще и в форменном мундире возглавляемого им морского ведомства, с накинутым на плечи пальто. Высокие стороны молчали, стоя друг против друга, и были явно недовольны. Вернее, недовольство виделось исключительно на челе дяди императора — он хотел говорить, но его английский не хотели понимать. Во всяком случае, отреагировал Рюрикович на появление спешащего переводчика весьма положительно.

Он просто еще не знал, что Аймара не нуждаются в переводе — в том смысле, что им не нужны его слова, на каком бы языке те ни были сказаны. Равно как неинтересен сам его визит.

— Передайте многоуважаемому Аймара Катари, что у нас есть ряд договоренностей о поведении в столице, — жестко произнес Роман Глебович подошедшему переводчику.

— О каких именно правилах идет речь? — вслед за ответившим перевел тот.

— О тех, что нарушаются, когда на улицах моего города отрубают головы.

— Клан Аймара обещал, что не тронет живых врагов без суда и вины, — спокойно перевели ему, — мертвец не входит в договоренности.

— Добрый гость не станет красть голову мертвеца посреди бела дня!

— Кому принадлежит голова мертвеца? — бесцветно сопровождались слова переводом.

А двое сиятельных смотрели только друг на друга.

— Это софистика! Вы понимаете, о чем я говорю. Нарушение порядка. Люди напуганы!

— Если никто не заявит на эту голову права, то кражи нет.

— Я. Я заявляю, — нахмурился Роман Глебович.

— В таком случае мы готовы ее вернуть, — протянул переводчик сумку вперед.

Да так и остался с ней стоять, ловя на себе сначала недоуменный, а потом опасливый взгляд дяди императора.

— Но раз она вам не нужна, то к чему слова? — перевел юноша и опустил руку с особенным грузом.

— Послушайте, мы же договаривались решать все вопросы через нас, — примирительно произнес Рюрикович. — Зачем эти жесты?

— Вопросы не решаются.

— Мы работаем. Мы ищем, — вложил он в эти слова всю убедительность.

— Ваш князь назначил встречу на это утро и сбежал.

— Вы отрубили голову его советнику! Мне понятна его немилость.

— Разве он пожелал договариваться об этом через вас?

Пространство между говорившими, и без того очищенное охраной от посторонних, пустело с каждой секундой. И даже самому переводчику, насколько бы он ни был равнодушен к своей судьбе, становилось не по себе.

Нечто невысказанное, спрятанное между слов, уплотнялось и поднимало напряжение беседы.

— Князь свободен в своих действиях. Вам стоило проявить уважение.

— Где его уважение было вчера? Где его гостеприимство?

— Мое гостеприимство тоже не безгранично, — поджал губы Рюрикович.

— Но если оно есть, устройте нам сегодня встречу с Самойловым Максимом. Это мальчишка из новостей. — Аймара посмотрел в сторону Кремля, уже пятый день недосчитывающегося одной из башен.

— Есть определенные сложности, не дающие сделать это так быстро, — замер на секунду дядя императора, растеряв всякие эмоции.

И даже на лице появилась столь же невозмутимая маска, как у Аймара.

— Вы ведь устроили нам встречу с императором… — слегка недоуменно произнес Катари.

Разница между просимым