Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Была она одета в белое платье до пола с золотым шитьем, явно приобретенное вчерашним вечером в присутствии добродушного и наверняка слегка обедневшего Артема — все золотые украшения в виде сережек, колье и браслетов были новыми. Одних узких браслетов было с десяток — по пять на каждой руке, что мелодично звучали при каждом нетерпеливом движении запястья.

— Вот ее надо было в аппарате МРТ забыть, — меланхолично отметил я, — в Екатеринбурге причем.

— Фи! — с непонятным равнодушием отнеслась транжира к подначке. — Пойдем! — чуть ли не приплясывала Аймара на месте, глядя то на нас, то на коридор. — Пойдем-пойдем, чего покажу! Ну пойдем!

— Может, пойдем? — вопросительно посмотрела на меня Ника.

— Нет; сейчас ее разорвет от нетерпения — это интереснее, — с любопытством глядел я на Инку.

— Да я!.. Да вы!.. — выдохнула та зло. — Ну и помрете страшной смертью, даже не зная от чего! — Она направилась к выходу, зло чеканя шаг.

— Предлагаю вернуться к нашему разговору, — чопорно обратился я к невесте, игнорируя гостью.

— Э… мм, я лучше действительно пойду посмотрю. — И Ника выбежала вслед за заморской принцессой.

— Да что за день… — грустно вздохнул я, взбивая подушку.

Затем все-таки оделся и принялся застилать постель.

— Максим! — влетела в палату Ника и ухватила за руку. — Пойдем, срочно пойдем! Тебе надо это увидеть.

Была она чем-то всерьез обеспокоена, оттого дежурная шутка про Артема, сладкое и тех, кто пытался его этого сладкого лишить, замерла на устах. Хотя…

Да еще из коридора вновь заглянула Инка, многозначительно и довольно улыбаясь.

— Пойдем посмотрим. — Я дозаправил кровать и направился вслед за девушками.

Идти пришлось не так и далеко — буквально в коридор, а затем в техническое помещение у внешней стены больницы, выходящее окнами-бойницами на центр города. В первую очередь, разумеется, оглядел помещение и нашел его ничем не примечательным — кроме разве что Артема, выглядывающего на улицу. Но тут Артем сдвинулся от оконного проема в сторону и указал на небо.

Где-то над северо-западом Москвы, в центре иссиня-темного неба отливала серебром снежной шапки на солнце высоченная гора с острым пиком, отбрасывая длинную утреннюю тень на добрую треть города. Мой взгляд, проследовавший от вершины вниз, на долгий десяток секунд остановился на широкой линии под горой — закрытой туманной дымкой, но почти столь же синей, как и остальные небеса…

— Очень интересно, — выдал я искренне.

— Ты понимаешь, что это значит? — с демонстративной гордостью прочеканила за моей спиной Аймара.

— Квартиры подорожают, — уверенно кивнул я. — Вид на горы, однако.

— Мои родители приехали за мной, — чуть мрачнее озвучила свою версию Инка. — Покайся, ибо их гнев упадет на твою голову!

— Ну, так-то она далеко… — скептически оценил я расстояние, с учетом того, что был виден весь немалый профиль горы.

— Ха, да на тебя хватит и многотонных осколков, что разлетятся во все стороны! — плохо скрыла она возмущение.

— Тю… — хмыкнула Ника рядом со мной, собравшись и более не отражая паники. — На меня как-то двадцать тонн падало.

А Артем отчего-то задумчиво глянул на меня.

— И что?.. — осторожно уточнила Инка.

— И ничего, — пожала плечами невеста. — Отряхнулась, домой пошла.

— Ты, наверное, была в каске, — проскрипела Аймара зубами.

Но была тут же мягонько обнята Артемом, уловившим начало перепалки, оттого приобнявшим ее за плечи и направившимся вместе с ней на выход.

— Ну какая еще каска? — мягко пожурил ее он. — Зачем? Это же жена Максима!

— А, точно!.. — словно вспомнив самоочевидный факт, взбодрилась Инка. — Ну, на этих болезных гору уронить — истинное милосердие!

— Уж лучше оставить жить и мучиться, — не согласился с ней Шуйский. — В этом будет настоящая мудрость и хитроумие Аймара.

— Мне кажется, они хотели нас обидеть, — выразила свое мнение Ника, глядя вслед ушедшим.

— Нет, это просто крайне бескультурные люди. Представляешь, берут билеты в Большой театр, чтобы три часа смотреть в потолок.

Шаги в коридоре участились, чтобы побыстрее затихнуть.

— Тебе не страшно? — Слегка поежившись и отпустив эмоции, Ника вновь покосилась на окно.

— Это должно быть страшнее конца света? — задал я риторический вопрос и пожал плечами. — Тем более она еще не упала.

— Пока не упала, — эхом произнесла Ника, сжав мое плечо. — Может, отдать им Инку?

— Да как? Ей тут сейчас медом намазано, она сама не уйдет, — вздохнул я, разглядывая небывалый горизонт. — Этим двоим сейчас надо придумывать, что делать, чтобы не выставить родичей Инки дураками. Аймара угрожают целой стране из-за глупости двух влюбленных…

— Из-за того, что ты ее похитил, — поправила меня невеста.

— Это было давно и неправда, — отмахнулся я. — Но сегодня все именно так, как я говорю.

— Инка все еще хочет твоей крови.

— Тогда есть вариант уронить гору первым, — почесал я затылок.

— На столицу?! — до боли сжала Ника мое плечо.

— Все равно ведь все подумают на Аймара.

— На миллионы людей?!

— Какие Аймара подлые и кровожадные… — поцокал я языком. — Смерть им и разорение. Война объединенными силами всей страны. Не до Самойловых всем будет точно. А там и Шуйские сойдут за посредников.

— Ты ведь никогда так не сделаешь, верно?.. — задрожал голос Ники.

— Наша политическая программа направлена на спасение мира, — веско отметил я.

Рядом выдохнула невеста.

— Но городом можно пожертвовать.

На ногу больно наступили каблуком.

— Ладно. Готов спасти этот город от себя, — покосился я на нее. — За поцелуй.

— Это шантаж?!

— Раз меня не любишь, то хотя бы мир спасешь, — печально произнес я.

Ника помялась на месте, заглянула через мое плечо в коридор, оглянулась на окно и порозовела щеками.

— Я…

— Да и ладно. Подумаешь — Москва…

— Нет! То есть не поэтому! Просто… Просто каждый раз, когда я… Ну… Когда получалось так… то происходило что-то ужасное… — в сердцах выдохнула она. — То мальчик ногу сломает, то руку, то отек Квинке получит, потому что у него аллергия на мои духи!..

— Ника… — удержал я ее, касаясь локотков.

Заглянул в глаза и произнес крайне убедительно, тщательно проговаривая каждое слово:

— Огромная. Гора. Над. Городом. Которая. Упадет. Куда хуже?

— Всегда может быть хуже! Вот, например, вчера…

— Целуй! — строго произнес я.

И сделал все сам, потому что главное отличие нашей политической силы — настойчивость и умение добиваться своего.

— Так все-таки любишь или только ради спасения мира? — заглянул я в ее глаза после того, как мы смогли оторваться друг от друга.

Ника глубоко дышала, поставив руки согнутыми между мной и собой, но так и не сделав ни единого движения, чтобы оттолкнуть. Наоборот, скорее стараясь быть ближе.

Но после этого вопроса меня все-таки толкнули, а